Военный специалист. Вьетнам 2 - Петр Алмазный

— Прибавь к ним еще двоих, которых загрыз тигр, — сказал я.

— Тигр? — удивился Румянцев. — Вы шутите, командир?

— Нет, не шучу. Когда мы шли через камыши, то услышали голоса. Я решил проверить и увидел двух южан. Они сидели на песочке и пили рисую водку. Не успел я и глазом моргнуть, как из зарослей выпрыгнул тигр и завалил обоих.

— Тигр-людоед — это серьезно. Надо предупредить местных крестьян.

— Предупредим через Тхоанга.

Полосатый хищник меня волновал меньше всего. Тем более, что он себя обеспечил продовольствием на некоторое время. Надо было решать, что делать с пленными и как нам выстоять против полутора сотен южан во главе с советниками из «зеленых беретов».

Уж амеры не допустят такой расхлябанности в рядах верных им туземных войск. Да и врасплох их застать будет труднее. Эх, жаль что я не третий брат Запашный, и не могу натравить на них тигра.

— Какие у нас потери? — спросил я у всезнающего Пальцуна.

— Один убитый, — ответил за того Тхоанг. — Боец из моей группы. Пуля попала в грудь. Двое ранены. Один в ногу, а другой в руку. Не тяжело… Зато у нас трофеи…

Трофеи — это хорошо. Семенов с Зунгом вытащили из-под навеса четыре ящика с боеприпасами. В двух были патроны 5,56-мм, к «М-16», а в других к 7,62-мм, к «АК». Громов нашел еще два «М-60» — американские пулеметы, почти новые, с полными лентами.

Я обошел деревню, считал, прикидывал и на южной окраине, за последним домом, в густых кустах увидел бампер автомашины. Это оказался американский армейский джип «M-151», выкрашенный в защитный цвет и с брезентовым верхом.

Его загнали сюда, в кусты, и замаскировали ветками. Видать, командир роты, которому я сломал клешню, приехал на нем и поставил подальше от дороги. М-да, давненько я не видел автомобиля. Здешние дороги мало пригодны для этого вида транспорта.

Джип был цел. Ни одна шальная пуля его не задела. Сам ли Фао приехал на нем или у него был водила, сейчас не важно. Я заглянул внутрь. На бардачке валялась еще одна пачка сигарет, на сиденье — планшет, на полу стояла американская рация «AN/PRC-25».

Новехонькая, в резиновом кофре, с антенной и трубочкой на витом шнуре. Стандартная станция пехотного батальона. Она была включена, тумблер переведен в положение «прием». На шкале выставлена частота. Я взял трубку, послушал. Шуршит… Работает.

— Позови сюда Вереска, — сказал я связной, которая не отставала от меня.

Она сорвалась с места, умильно виляя попкой, и через несколько минут прибежал Верещагин. Он подошел, увидел амерскую рацию, присел перед джипом, покрутил ручку настройки, послушал эфир.

— Я уже это слышал в своих наушниках, — сказал он, положив трубку. — «Тигр-один» вызывает «Тигр-два». Запросы идут каждые двадцать минут. Это уже третий раз. Никто не отвечает.

— Понятно. Некому, — сказал я. — Хотя, когда мы напали, «Тигр-два», наверняка, успел доложить об этом.

— Вполне возможно.

— Частоту записал?

— Записал. И время вызовов тоже.

— Продолжай слушать. Если изменится интервал, доложи. Если пойдет открытый текст, тем более.

— Есть, командир.

В планшете, на сиденье джипа, лежала карта с отметками. Я уже видел такую, отняв ее у сержанта, что командовал разведкой. Красным карандашом были обведены ущелье, поляна и перевал. Наши, уже бывшие, позиции. Рядом приписка по-английски:

«Предположительно партизанский отряд, 30–40 чел. Возможно советские инструкторы. Перед основным наступлением, рекомендуется провести разведку боем».

Вот откуда ноги растут. Эти отметки и приписка, наверняка, сделана американским военным советником. Это он нанес наши позиции на карту и передал ее командиру авангарда. Тот приехал на джипе, с рацией и планом — прощупать нас. Прощупал, на свою клешню.

— Откуда у тебя эта карта? — спросил я у капитана Фао, вернувшись к группе пленных.

Тху перевела, выслушала ответ, сказала:

— Говорит, американский советник дал. Лейтенант из «зеленых беретов», который пришел с авангардом, но ушел обратно в Лонгтхань еще два дня назад.

— Как звали советника?

Связная опять переговорила с пленным.

— Говорит, что не помнит, но скорее всего, не хочет говорить.

— А мы его попросим, — сказал я на родном языке и ласково так взял покалеченную лапу капитана, отчего тот взвыл.

— Как зовут американского советника? — спросил я по-английски. — Ну! Живо!

— Lieutenant John Parsons, — простонал он. — U. S. Special Operations Forces.

Гляди-ка, заговорил! Значит, лейтенант Парсонс. Так вот кто у нас скрывает по позывным «Тигр-1». Значит и двумя ротами командует он. В конце концов, лейтенант в армии США, да еще «зеленый берет», даст сто очков вперед любому южновьетнамскому капитану.

— Соберите трофеи, — приказал я. — Оружие, боеприпасы, мины, еду — все. Пленных и раненых оставить в деревне. Товарищ Тхоанг, оставьте троих бойцов для их охраны. И пусть трупы уберут. В окрестностях тигр рыщет.

Выслушав, командир партизанского отряда отдал распоряжение. Трое партизан, покрикивая, заставили одних пленных стаскивать трупы их же товарищей, а других рыть им яму. Южане подчинились безропотно. Ручаюсь, что про тигра Тхоанг им ничего не сказал.

Остальные бойцы, включая «тигров» и моих ребят, занялись трофеями. Семенов с Зунгом таскали ящики. Громов перебрал «М-60», проверил ленты, прикинул вес. Цой изучал трофейный «М1 Garand» с оптикой. Повертел, хмыкнул. Всем хватило работы.

— Ну что там? — спросил я у радиста.

— Интервал сократился, командир. Теперь «Тигр-два» вызывает «Тигр-один» через каждые десять минут.

— Кто говорит?

— Один и тот же голос. Похоже, американец, привыкший командовать.

— Надо полагать, это Парсонс, — сказал я. — Лейтенант Джон Парсонс. Вот кто сидит на той стороне и ждет ответа. И не дождется.

— Передать ему что-нибудь? — спросил Верещагин.

— Нет. Пока молчим. Пусть понервничает. Не зная обстановки, он ничего решить не сможет.

Я отошел от джипа, присел на крыльцо ближайшего дома. Закурил трофейную сигарету из той пачки, что валялась на бардачке джипы. Вкус у нее был отвратительный, ментоловый, но курить можно.

Граф подошел, присел рядом. Я порой забывал, что Румянцев реально граф, потомок русских эмигрантов, осевших во Вьетнаме еще до Второй Мировой войны. И хотя мы с ним по-прежнему были на «вы», но для меня он был уже братом по оружию.

— Что дальше, командир? — спросил он.

— Дальше у нас две роты ВСРВ. Полторы сотни стволов, да