Дмитрий Старицкий - Недоделанный король

А с девушками получилось даже лучше, чем в коммуналке. По крайней мере, в конюшне никто не оспаривал душ, именно тогда когда был нужен. Один раз принимали конский душ вдвоем с девочкой. Такая комната, в которой с потолка льется струями по большой площади. Как под дождем. Там и повторно совокупились под струями же. Потом она долго набивалась на повторный сеанс конского душа. А у меня уже другая пассия была — постоянная. Из соседней конюшни девочка-конюх.

Да и в коммуналку на ночной поход еще надо суметь незнакомую девушку соблазнить. Там все ясно. На ночь приглашают — трахать будут. Не все так сразу готовы. А на ночные покатушки на лошадке — легко. Это вроде как культурное мероприятие. Потом уже в мозгу у приматной самки срабатывали психологические пороговые значения. САМА пришла ко мне на конюшню. НОЧЬЮ. Ну а после того как полчаса-час на манеже она активно клитор потрет о седло с высокой передней лукой… Иной раз до дивана в дежурке не добредали, осаживаясь совокупляться на сеновале прямо в конюшне, после того как коняшку с манежа обратно в денник поставили и расседлали. А что, для мегаполиса сеновал большая экзотика. Захочешь, не враз найдешь.

Вот такие вот воспоминания от первой молодости. Пора к Ленке возвращаться, однако.

Сеанс ностальгии оборвал шум со двора.

Выглянув из конюшни, увидел, как довольно упитанную матрону дон Мартин снимал с седла. Седло на мулице было интересное: по трем сторонам оградка на балясинах — все ноги на одну сторону. И никаких крюков подколенных как на седлах-амазонках. Как бабы на таких сооружениях катаются, ума не приложу.

Вместе с матроной прибыло еще четыре человека. Все на мулах.

Узнать, что за дама пожаловала в местную обитель скорби, мне так и не удалось, со всей округи повалили к замку хинеты устраиваться ко мне на службу. Пришлось кликнуть конюхов (самому мне седлать теперь вроде как невместно), взобраться в седло и выскочить за ворота. И уже в лагере орденских стрелков на лугу посвятить остатний вечер переговорам. Не напрягать же хозяев такими беспокойными гостями…

Оглядел претендентов в наемники. Морды наглые, бестии продувные — пробу ставить негде. Тут еще сто раз подумаешь: для кого они представляют большую опасность, для врагов или для собственного населения?

Сразу расставил точки над «ё».

Принимаю только отрядами не менее десяти человек.

Подчиняться тому командиру, которого я сам над ними поставлю.

Железная дисциплина. Никаких грабежей и насилий, поелику будем действовать в стране, населенной МОИМ народом. За грабежи и насилия — виселица на ближайшем суку. Командира — вместе с виновными. За то, что не уследил за теми, за чье поведение поручился.

Оплата обычная. Межсезонная. Задень в бою — двойная. Когда можно брать добычу — скажу отдельно перед битвой, если таковая случится. В остальное время не дай вам бог даже покуситься…

— Может статься, просто так прокатаетесь за моей свитой весь срок найма, — закруглился я с постановкой условий, — но быть готовыми ко всему.

После оглашения сего краткого списка основных требований желающих существенно поубавилось. А те, кто остался желающим, взяли тайм-аут до утра, пообщаться с народом. Как выяснилось, вся эта толпа в три десятка рыл представляла собой исключительно местных Чапаевых, а их Петьки, вино пьянствующие по касерио и вильям, наверное, и знать не должны о реальных условиях оплаты их ратного труда. «Вассал моего вассала не мой вассал» — даже в глухой баскской деревне. Или я чего недопонимаю?

Однако кони, на которых эти «Чапаевы» прибыли, хоть и казались легкими с виду, были вполне справны и ухоженны. Некоторые из командиров даже на дорогущих арабских меринах катаются. Доспехи — легкие мавританские кольчуги да вываренная в соли толстая кожа. Шлемов не признают.

После отбытия васконских партизан фронтира, или как их тут называют — альмоговаров, я собрал дона Саншо и амхарцев — как специалистов по легкой кавалерии, и спросил их мнения о претендентах. В целом претенденты произвели положительное впечатление. Что такое метательный дротик, или по-русски — сулица, эфиопским рыцарям было известно. Умелый боец с десяти шагов пробивает ею обе стенки рыцарской кирасы вместе с всадником внутри нее. Обучить такому взрослого человека невозможно, надо с детства тренировать особые группы мышц. Мне как-то в такую фантастику не особо поверилось. Но это они в этом спецы, а не я. Я с этих сулиц только пыль стирал в запасниках музея.

Только вот где они тут финики возьмут кормить своих арабских скакунов? — пожал плечами Гырма.

А кто лошадей финиками кормит? — округлил я глаза от удивления.

Арабы и кормят, — просветил он меня. — И финиками, и сушеной рыбой. А как бы они иначе на них пустыни пересекали?

Вот век живи, век учись, защищай диссертации, а реальная жизнь такого подбросит — хоть стой, хоть падай. Впрочем, это всегда так, если заниматься историей, а не мифотворчеством. Достаточно проверить информацию средневековых хроник о великих армиях этого времени, ну… хотя бы реальными интендантскими выкладками порционов и рационов восемнадцатого века, рассчитать нагрузку на пути следования по тем же уставам, сопоставить со скоростью движения и сбора, и выходит совсем другая картина… Огромные армии в десятки и сотни тысяч человек усыхают в скромные боевые формирования, не превышающие по численности наполеоновскую дивизию.

А ведь известно, что обозы в Средневековье были всяко побольше, чем у Бонапартия. У тех же стрельцов Ивана Грозного — по одной телеге на десять человек. И это еще прогрессивно. У европейской пехоты — ландскнехтов, так вообще по возу на человека бывало. У поместной конницы — еще больше.

Но пусть их, рыцарей… Там каждый выделывается самостоятельно по богатству своему. Посчитаем по стрельцам. Только под личные вещи бойцов стрелецкий полк тянет за собой сотню телег с сотней же лошадей, а то и двумя. И этих небоевых коняшек тоже кормить нужно и на чем-то овес им за собой возить. И на каждую телегу ездового посадить. Тоже ведь нонкомбатант.

И у каждого сотника одна телега.

И на двоих пятидесятников одна напополам.

Итого уже сто тридцать телег.

Да штаб.

Да полковой командир.

И полковой батюшка.

Считай, все полторы сотни телег. И это только для личного состава.

А ведь есть еще и полковое имущество. Палатки те же… пардон, шатры. Запасы пороха и свинца для пуль. Продовольствие — порционы для людей и рационы для коней. Полковая кузница, шорник со своим имуществом и снастью, да мало ли еще… Вряд ли я все учел.