Дмитрий Старицкий - Недоделанный король
Мне же достаточно только не отдать франкам народ, говорящий на васконских диалектах, а объединить его, хоть реальных предпосылок — экономических в первую очередь, для такого объединения еще нет. Как и самого единого языка. В наличие девять диалектов языка басков и гасконский язык — тот же эускара слегка подпорченный окситаном. Суржик по сути. А письменный язык только еще предстоит создать. Чувствую себя просто свидомым укром. Но те просто по жизни опоздуны. То, что нормально в веке пятнадцатом совершенно неприемлемо в двадцать первом.
Но это моя стратегия и цель, а вот тактика пока в тумане войны. Такая мешанина в моих мозгах, что просто порой руки опускаются. Куда бечь? Кого хватать? Брожу как в потемках там, где моей тушке все должно быть ясно и понятно. Просто на рефлексах. Потому я и изображаю из себя, черт его знает кого, но пока мой многозначительный вид и двусмысленные ответы прокатывают. Надолго ли?
Слава богу, что отец Жозеф в душу ко мне не лезет с принуждением меня к исповеди, памятуя, что у меня свой духовник есть. Есть, наверное, где-нибудь. Не может не быть. Только я его не знаю пока. Надо у Микала поинтересоваться, где этот крендель обитает и с чем его едят. Сразу его увольнять или, чуток погодя, удавить по-тихому.
Вот еще один мой окромилец — отец Жозеф. Этот вообще колоритная фигура, а в походе он меня впечатлил так просто до глубины души. Хоть и знал я, что в молодости монах воевал, но… одно дело ожидать, совсем другое воочию видеть как он привычно себя чувствует в походной обстановке. Как может парой соленых слов поднять настроение бойцам и заставить их с радостью делать тяжелую работу. Настоящий комиссар. Повезло мне.
Падре пришел к отправке отряда полностью собранный в дорогу с двумя крупными пегими мулами — я таких еще не видал. Конечно они не рыцарские дестриеры по размеру, но очень большие животные. Все правильно. Даже моему боевому андалузцу такой корпусный и тяжелый всадник как отец Жозеф был бы не под силу. Да и вроде как не по уставу монаху-францисканцу на лошадях кататься.
Второй мул был у него вьючный и нес как поклажу самого священника, так и поклажу его помощника — молодого монашка, что прислуживал святому отцу при богослужениях в поле. Я не говорил о нем, не? Тоненький такой хухусик пятнадцати лет с цыплячьей грудкой, соплей перешибить можно. Ряса на нем как парус хлопала при ходьбе. А выбритая тонзура на светлых волосах в придачу к конопушкам на скулах выглядела просто смешно. Наивный еще. Надо ли догадываться, что этот монашек быстро стал в нашей банде объектом для незлобивых шуток и розыгрышей, которые он сносил со стоическим смирением. Звали монашка брат Иероним, потому как обеты малой схимы он уже поторопился принять.
Этот монашек передвигался на черном ослике с белой мордой. И как оруженосец за рыцарем таскал за падре большой деревянный крест, который они устанавливали там, где вся наша банда должна была молиться богу. И несмотря на то, что до этого я особого религиозного рвения за своими богохульниками и скабрезниками не наблюдал, эти импровизированные моления под открытым небом не вызывали у бойцов никакого недовольства. Наоборот, многие радовались, что не остались без духовного окормления в походе и воздавали за это хвалу почему-то не отцу Жозефу, а мне, своему сюзерену, который озаботился не только об их желудках, но и об их душах.
Они и исповедоваться к капеллану добровольно ходили по вечерам в сторону от лагеря. Приходили потом к кострам с сияющими просветленными лицами с искрой в глазах. Меня аж зависть брала.
Прохладный ветер нес по дороге палые листья, крутя из них небольшие смерчики. Кони фыркали, всхрапывая, и все норовили прибавить шагу, чуя постой и полные ясли зерна. В лесу летали между деревьями паутинки. Еще день-два и начнется активный листопад
Несмотря на осень, трава ярко зеленела. На лысых пригорках паслись овцы. Отар пять по видимой округе, сопровождаемые крупными собаками и пастухами, неспешно гуляющими за неторопливыми животными. Пастораль.
Вицеконде де Базан в сопровождении трубача из свиты дона Саншо, резво ускакали вперед требовать от благородных Лопесов приюта для меня и инфанта, как то и полагается по рыцарским понятиям.
Когда мы с Саншо подъехали к замку, то посередине настежь распахнутого воротного проема стоял невысокий господин. Одет он был в бежевый колет оленьей кожи, из-под которого выпростались наружу широкие рукава и большой воротник белой батистовой рубахи, умеренные по размеру черные пуфы и черные же шоссы. Башмаков на нем не было. Шоссы были подшиты рыжей кожаной подошвой. На боку болталась длинная рапира со сферической чашкой гарды. На груди лежала золотая цепь исустно соединенная из звеньев в виде букв ‘’S’’. Коротко стриженые волосы прикрывал свисающий на уши берет из черного бархата. Борода и усы его были аккуратно подстрижены. А взгляд… Взгляд такой не стыдно было иметь и кастильскому гранду, который обладал правом не снимать перед королем шляпы. На вид было ему лет двадцать пять, и был он похож на актера Михаила Казакова, если тому бороду приклеить.
— Ваше величество, я сеньор этих земель Мартин Лопес де Рекальдо де Оньяс-и-Лойоколла, — представился он с легким поклоном. — Прошу вас оказать мне честь быть моим гостем.
Произнеся эти слова, сеньор Лопес твердо взял под уздцы мою кобылу и ввел ее, вместе со мной по-прежнему восседающим в седле, во двор своего замка.
Оглянувшись, я увидел, что все остальные спешились, не проходя ворот и, отдав коней слугам, вошли во двор пешими. Даже отец Жозеф.
Немного подумав, я понял, что мне в этом доме оказывают нехилые почести.
Знакомые валлийские стрелки, которых я услал сюда с деньгами для Иниго, подбежав, приняли повод Флейты из руки дона Мартина, одновременно поздравляя меня с прибытием. Морды у них были шалые и они, услуживая мне, нетерпеливо стреляли глазами в сторону своих соплеменников, толпившихся у ворот.
Я спешился.
Оказавшись со мной лицом к лицу, хозяин замка еще раз мне поклонился, и, выпрямившись, сказал.
— Хочу поблагодарить ваше величество, за то серебро, что вы прислали на лечение моего брата. Мы хоть и одна из самых знатных семей в Гипускоа, но, увы, не самая состоятельная. Прошу пройти дом. Вам с дороги будет предложено молодое вино этого урожая.
И показал рукой на вход в башню.
Но прежде чем пройти я позаботился о ближниках.
— Дон Мартин, прикажите распорядиться, где встать на постой моим людям. Мы так спешили, что весь обоз оставили в Гернике.
— О них позаботятся, ваше величество, — снова поклонился старший Лопес.