Андрей Архипов - Поветлужье

— Обустраивайся, — показал Любим на лавку и присел рядом на чурбак около небольшого колченогого стола. — Вопрошай, коли есть о чем... Отвечу, раз община так решила.

Николай немного огляделся, прошелся пальцами по инструментам, разложенным около погашенного кузнечного горна, обошел стоящего возле него Антипа и встал посредине кузни, переваливаясь с пятки на носки.

— Постою с твоего разрешения, так думается легче. Расскажи, будь добр, Любим, — Николай в знак уважения немного наклонил голову, — весь процесс с самого начала. Прежде всего, как руду добываете?

— Добываем? По-разному приходилось. Вначале пользовали мы запас, что впрок заготовили. Болотами у нас в степи отродясь не пахло, так что железо завсегда привозное было. И пуда два до этих мест сохранить мы смогли. Доброе железо. А уж как кончилось оно... Поначалу взялись мы немного торговать с отяцкой весью, что на другом берегу стоит. Людишек у них полно, болота кругом, а кузнеца нет. Как нам сказывали, пять годков уже прошло, как стрелой ему аккурат по яремной жиле чиркнули. Было это в то лето, когда они с черемисами ратились за угодья лесные. То ли борти не поделили, то ли охотники на чужое место зашли, не ведомо мне... По словам отяцким выходит, что черемисы в этих местах пришлые, потеснили они местные племена отсюда на восход солнца и на полунощь. Не знаю даже, верить им али нет, это их усобица. Однако кроме этой веси, у отяков выше и ниже по Ветлуге еще два поселения есть, где живут они поныне своими общинами. Коли не брешут, более окрест не сохранилось никого из рода их. Кха... Вот с поселений своих они и стали нам везти руду болотную. А мы им скобяной товар, да украшения... пока были. Однако худое у меня железо из той руды выходит. Печь вон чуть пониже в яруге стоит, подойди, глянь на крицу[5], что рядышком с ней лежит.

— Погодь чуть, Любим. Про руду расскажи. Где добывают, какого цвета?

— Где уж они добывают, про то мне не сказывают. На берегах ветлужских много болот, но поди найди ее там, рудознатцев у нас нет. А свозили ее разную. Если взять ту, что черна и остра, вся осколками идет и изгибается чудно, так из нее что ни сотворишь — все ломается на холоде. Мне уже вервь высказывала свое неодобрение. А серая... с той шлак один выходит, без пользы она. Другой же у них не водится. — Любим в сердцах пнул лежащий около ноги кусок шлака. — Прижали мы как-то товар свой... К слову сказать, к черемисам у них торговать ходу не было никогда из-за вражды, и мену с нами отяки за счастье почитали... Так вот, жалились они, жалились, а иную руду нам все одно не несли. Значит, и нет ее у них.

— Ломается, сказываешь? Похоже, что фосфор присутствует... не обращай внимания, это я размышляю вслух. Свою руду искать надобно. Кто у вас знаток болот ближних?

— Антипа того же взять. Ну... да многие еще охотники места окрест знают. Найдутся людишки.

— Это хорошо. Собери их мне, ладно? Расскажу им, как надо руду искать. Или сам все перескажешь? Я читал, как поиск вести лучше...

— И ты грамотный, не токмо старшой ваш?

— Все мы обучены и письму, и счету, и многому другому.

— Эка...

— Да уж... Так вот, руду искать надо либо черную, которая без прожилок, либо голубую. Красная и желтая тоже подойдет, только ее очищать надо как-то. На вкус они либо сладкие — значит, богатые, либо без вкуса — то бедные руды. С кислым вкусом — не годятся. Берут их только в проточных болотах, там, где подпитка воды есть. Если заметили такую особенность, то ищите кочки заросшие. Они вроде холмов вокруг болот, а травы на них ржавый цвет имеют. Верный признак. Речушки, что вытекают из этих мест, тоже бывают ржавого цвета.

— Есть такие, и не одна. И болота с такими травами недалече тут.

— Вот, теперь как искать... Пруток надо выковать, хоть даже и из плохого железа, заострить его и петлю на конце сделать. Или шест такой же взять из твердого дерева. Этим прутком и надо протыкать заросшее болото. Если он проходит легко, то там и нет ничего, а если препятствие возникает, то надо проткнуть дальше и поддеть... да там уж сам приноровишься. Насчет острой, с завитками руды я вроде сказал... это не та, что нам нужна, лучше катышками, однако и на безрыбье рак рыбой покажется, искать надо всякую. Так вот, слой торфа лопатой снимешь, потом пустую породу... ну, грязь ту же и прочую мутотень, а дальше уже лопатой можно жижу с рудой черпать. И каким-нибудь ситом просеивать. Вместо лопаты можно даже тралить, ну... как бреднем проходить, но обычно толщина слоя небольшая и простого инструмента хватает. В общем, дальше дело наживное, а опыт когда придет, то еще меня учить будешь.

— Чуток понял, — отозвался Антип, потирая пальцами зарастающий шрам.

— И еще... Как высматривать руду начнете, обращайте внимание где глина какая есть и камень известковый... хотя это в стороне от болот должно быть, но вдруг? Места замечайте, потом сходим, пощупаем. Образцы, э-э-э... кусочки руды и другого чего нам с Любимом несите, а где точно нашли — егерю нашему рассказывайте. Вроде все.

— Ты возьми троих людишек, Антип, да и выходи днесь, — взял быка за рога Любим, запуская пятерню в бороденку. — Не откладывай, иди. А ты, мил человек, не токмо хочешь наши секреты вызнать, но и сам делишься ими весьма.

— Об этом вечор и говорили, жить-то нам вместе. Давай к печи подойдем, расскажешь, что и как с ней.

— Ну, как с ней? Плету из лозы корзину почти в свой рост высотой и мажу ее со всех сторон глиной, — встав и спустившись немного вниз по оврагу, начал рассказ Любим. — Изнутри же еще один слой накладываю из смеси глины и песка. Все это сушу и ставлю на яму с краю яруги. Вот тут, в самом низу, отверстие делаю для сока.

— Для чего? Сока?

— Для него, родимого. Как железо сок этот пускает, его на дно яруги я и сливаю.

— Ага, понял, шлаком он у нас зовется.

— А выше чуток глянь — отверстие для воздуха. Никак мехи не приспособлю, да и помощника нет. Сперва грею печь дровами часа два, потом вперемешку сыплю руду и уголь. Руду сперва сушу, обжигаю и мельчу. Далее сказывать?

— Коротко про самый конец разве, вроде понятно все.

— Ну, опосля бью дыру снизу, крицу достаю, деревянным молотом оббиваю и на холодную ковку кладу. Прокаливаю иной раз, не без того... Горячей ковкой плющу крицу и на дело пускаю. Что скажешь?

— Сказать хочу много, но больше пока спросить... Вот, к примеру, нож ты куешь дальше из этого железа. Как твердость у него получаешь?

— Тут у каждого секрет свой. Остудить надобно клинок. На воздух холодный положить али в воду окунуть. Я в ручей проточный сую. Вот главный мой секрет ты и знаешь теперича... Но с отяцкой рудой даже это не помогает. Правда, не самый знатный я кузнец... В Киеве такие мастера есть! Они даже узорчатые клинки куют! Острые, платок шелковый разрезают на лету. Но хранят они свои секреты от отца к сыну, не вызнать их.