Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Девушка взорвалась хохотом и согнулась пополам.

— Я… я думала… ты уже все на сегодня… А ты… могешь! — стонала она сквозь смех, смешанный с рыданиями.

А я не понял, чем он вызван. Как и смертельная обида во взгляде Григория.

— А вот теперь ты борщишь, фраер, — буркнул он.

Я лишь вскинул одну бровь в ответ, все еще не понимая.

— А, ладно, что с тебя взять… С паршивой овцы, как говорится…

Не хотелось вдаваться в остальные подробности народного и тюремного фольклоров, кладезем которых являлся Пантелеев, поэтому я его прервал:

— Все принес?

— Да! — потер он руки и раскрыл оба чемодана. — Остался с пустыми карманами, но все принес! Только не понял, зачем два телефона последней модели… Ложимся на дно? Меняем каналы сбыта? Или… — он понизил голос до шепота, — думаешь, стукачок где завелся?

— Телефоны мне и Лизе вместо старых. Ее номер восстановил?

Григорий кивнул, бросая еще один взгляд на стенку, где Лиза подпрыгивала, натягивая штаны. А я развернул оба чемодана на кровати так, чтобы их содержимое не попалось на глаза девушке.

И как раз вовремя, потому что она выскочила из-за перегородки в коротком блестящем топике и джинсах в обтяжку.

— О, привет! — махнула она рукой Грише, а тот открыл в восхищении рот и почти слюну пустил, как слабоумный. Но при этом чемоданы прикрыл. — Кто это, Макс?

— Коллега, — неопределенно ответил я.

Но Лизе хватило и этого, и она покрутилась на месте, вскинув руки вверх.

— Ну? Что скажете?

Григорий промычал что-то нечленораздельное, а я покачал рукой в воздухе, показывая, что она может и получше найти одежду. Лизу моя заинтересованность только обрадовала, и она ускакала обратно, подхватив еще один наряд из кучи тряпья рядом.

— Она… она знает о нашем предприятии? — спросил Пантелеев, когда чудесное наваждение снова начало переодеваться, а я за подбородок отвернул его голову, возвращая в реальность.

— Не особо, так что лишний раз рот не открывай.

— Понял. В общем, вот, раскошелиться пришлось знатно, но образцов конкурентов набрал, — сказал он, снова приоткрывая чемоданы.

Там, в углублениях в специальном мягком материале покоились разнообразные маленькие скляночки. Разноцветные и с разной консистенцией содержимого. В некоторых будто блестки плавали, в других клубился туман, в третьих медленно закручивались вихри из содержимого разных оттенков.

По телефону я просил Григория собрать образцы самой популярной продукции других алхимиков из лавок, вроде лавки старика Харона. Чтобы лучше понимать, с кем буду конкурировать, когда выйду на черный рынок алхимии.

Пантелеев вынимал склянки по одной и рассказывал об их содержимом. Зелья были в основном бытового назначения. Вроде эликсира от кожных болезней, для потенции, от сглаза, снадобья от кашля, зелье для дыхания под водой, приворотное зелье, различные противоядия и тому подобное. Все они были разной степени… убогости. Кривые-косые узлы, за которые мой наставник, да и я потом заставлял учеников работать до седьмого пота, чтобы выпрямить им руки хоть чуть-чуть.

Если сравнивать искусство алхимии с живописью, то передо мной лежали детские поделки дошколят.

Не в пример лучше обстояли дела с костюмами Лизы. Девушка то и дело выскакивала перед нами и красовалась то в одном наряде, то в другом, а Григорий все больше из-за этого трогался умом.

— А подружки у нее случайно нет? Какая ляля, а! — цокал он языком в восхищении.

Приходилось силком возвращать его к делу.

В целом, мои зелья легко порвут конкурентов. Главное — донести это знание до покупателей. Но об этом еще подумаю позже. А пока… Я сам вытащил из чемодана Григория зелье, которое заприметил самым первым.

— Расскажи мне об этом зелье, — приказал я. — Подробно.

Во флаконе плавала густая маслянистая жидкость бронзового цвета. Оно переливалось оттенками жидкого золота, будто бы всплывавшего откуда-то из глубин склянки, и притягивало взгляд с первых же секунд.

Михаил Воронов, так и не сомкнув глаз, вышел из кузницы мастера Таканаки. Деревенская улица вокруг больше напоминала поле битвы, чем заброшенные руины. Трава или выжжена, или выкошена пулями, когтями или холодным оружием. Повсюду лежали туши различных мутантов: волков, гигантский змей, тварей, напоминающих кабанов. Нескольким бойцам не повезло, и они погибли, кого-то ранило, и сейчас они получали первую помощь на пороге соседнего зачищенного дома. Часть уцелевших руин теперь была разрушена и даже дымилась после использования огнеметов.

Краем сознания граф подумал, что огнемет неплохо бы помог против той твари в каменном лабиринте, но был велик риск зацепить и сжечь своих воинов. Да и вряд ли той бронированной махине огонь мог помешать.

Часть отряда расположилась в центре круга из выжженной травы. Это пространство очистили от тел мутантов, покидав их в одну кучу в десятке метров левее. Из черных небольших коробок достали оборудование. Собрали вместе небольшие блоки, соединили их проводами и раскрыли широкий конус антенны, направленный в небо. Один из мужчин отряда присел на одно колено рядом с открытым бронированным ноутбуком, а подле него стоял Русич и прижимал к уху трубку телефона, проводок от которой шел к установке спутниковой связи.

Командир наемников компании «Воронов Фармацевтика» при появлении графа поднял на него глаза и тут же спрятал их. Его светлости это не понравилось. Как глава филиала, прекрасный переговорщик и дипломат, не раз поглощавший мелкие предприятия, он знал, что это означает.

Сейчас от тебя попытаются что-то скрыть.

Воронов направился к установке, и Русич в этот момент как раз завершил разговор.

— Докладывай, — приказал граф.

— Все в порядке, ваша светлость, — рапортовал Русич, все еще избегая смотреть прямо в глаза своему начальству. — Плацдарм на берегу устойчив и ожидает нашего возвращения. Они отправят нам навстречу подкрепление, чтобы пробить путь.

Воронов наклонил голову набок, сложил на ящик рядом завернутые в черную драпировку клинки Таканаки и произнес:

— Что-то ты темнишь, Русич. Что еще ты узнал и почему пытаешься скрыть это от меня?

— Мой господин, информация неподтвержденная, поэтому не хочу беспокоить вас досужими сплетнями… — командир наемников словно специально ответил лишь на вторую половину вопроса.

— Говори! — теряя терпение, повысил голос Воронов и положил ладонь на рукоять пистолета на бедре.

— Простите, ваша светлость, я… — Русич прикрыл глаза, глубоко и судорожно вдохнул, словно человек, решавшийся на затяжной прыжок с огромной высоты. И наконец твердо встретил взгляд графа. — Ваш брат, Давид Воронов, предположительно мертв.

— Что? — опешил Михаил. По его сердцу будто холодная и липкая длань смерти скользнула. Неприятное это было ощущение. — Как?

— Неизвестно, ваша светлость. Его особняк на острове Теплый был уничтожен, но перед этим