Александр Абердин - Три года в Соединённых Штатах Америки

Только ресурсосберегающие технологии и только вещи, служащие человеку буквально столетиями. Такой должна стать экономика на нашей планете и тогда Человечество никогда не погибнет, ну, а каким оно станет через миллион лет, то на этот вопрос могли дать только Старейшие. Так далеко в будущее я не заглядывал. Мне и в настоящем дел хватало. Правда, начиная с двадцатого октября наша жизнь стала намного веселее. Из Советского Союза во Францию приехало чуть больше двух с половиной тысяч человек, в том числе и дети. Всем им предстояло теперь жить и работать в Пуаси дю-Индустриаль, а потому и мы все также перебрались из Парижа, где жили в Шестнадцатом округе, в этот городок. Для русской колонии строились особые коттеджи, с куда большими приусадебными участками. Если у всех остальных жителей Пуаси дю-Индустриаль приусадебные участки имели размер в двадцать соток, которые Дидье считал излишне большими, то в русском районе они были по пятьдесят соток и мы с моей королевой, как только для нас был построена огромная вилла в три этажа, стоящая на участке площадью в тридцать гектаров, тотчас вооружились лопатами и принялись разбивать фруктовый сад, виноградник и сажать под зиму чеснок.

То же самое, якобы глядя на нас, принялись делать и все остальные мои «друзья-французы», причём с ничуть не меньшим мастерством. Какое же это было всё-таки удовольствие засаживать свою латифундию. Витюша, главным лозунгом которого, как и у моего первого сына, родившегося в другой моей жизни, было громкое и требовательное: – «Я сям!», помогал нам сажать фруктовые деревья и основательно подращенную виноградную лозу, поливал их из маленькой леечки и звонко кричал: – «Я сям!», когда кто-то из нас пытался ему помочь. Помощников у нас хватало, ведь из Советского Союза в Париж приехали многие наши друзья и это была не иммиграция, а норма новой жизни, которую мы все строили тихо, исподволь и без остервенелости. В их числе был и Михаил Вигриянов, советский инженер, который также изобрёл роторно-лопастной двигатель, но куда более примитивный. Он стал генеральным конструктором моторного завода и одним из тех немногих людей, кто был посвящён в тайну моего удивительного возвращения в прошлое, причём рассказал ему об этом, по моей просьбе, сам Андропов. Это обстоятельство очень сильно сблизило меня с ним, как и с Карлом Фридриховичем, с которым мы давно уже были на ты. Он даже поселился в нашем посёлке «крупных землевладельцев».

Флайеры мы решили начать производить через три года, после того, как я добьюсь первых успехов в Штатах, но какими они будут, эти успехи, я пока что даже не представлял себе. Хотя мне и предстояло вскоре, но не ранее, чем через год, когда компания «Картузов Индустриаль» заработает на полную мощность, ехать в Америку, во Франции я обустраивался самым капитальным образом и вообще решил, что полгода, как минимум, мы можем жить и в предместьях Парижа. Поэтому и латифундию мы обустраивали капитально, с таким расчётом, чтобы излишками урожая кормить всех наших друзей. Ивон и особенно Нинон очень понравился «День морковки», для которого нам прислали из Советского Союза чуть ли не полный борт баллонов, банок и крышек к ним. Картузовские разносолы и особенно грибы, понравились всем моим французским друзьям, включая даже генерала Паскаля. Ну, с ним всё и так было ясно, он же сын фермера и вырос в деревне. Зато Жан-Кристоф был очень удивлён, когда узнал, что я умею делать отличное вино. Именно он привёз нам саженцы винограда и заверил меня, что уже через три года, на четвёртый, мы сможем собрать первый урожай. Узнав, что виллы с участком земли от десяти до тридцати гектаров мы не продаём комсоставу компании, а сдаём в аренду по смешным ценам, пользуясь случаем, он тут же стал нашим соседом и чуть ли не весь свой участок засадил виноградом, но, тем не менее, был очень удивлён, когда увидел, что я сажаю виноградную лозу вокруг самой виллы с таким расчётом, чтобы именно виноград, а не плющ, затенили это красивое здание из поликарбона. Вот такая жизнь началась у нас в городке Пуаси дю-Индустриаль.

В Дакар я прилетел один, без моей королевы, но зато на самолёте нашей компании, да, ещё и в сопровождении целого звена «Миражей», так как моему визиту в Сенегал был придан статус правительственного. Ещё осенью мы купили четыре небольших советских самолёта «Як-40», но не старой модели, а совершенно новой, со стреловидным крылом и более длинным фюзеляжем. Они были полностью изготовлены из поликарбона и лонсдейлита и оснащены новейшими турбореактивными двигателями, превратившими «Як-40» в сверхзвуковой самолёт с просто поразительной дальностью полёта без дозаправки – тридцать две тысячи километров. К тому же и двигатели у него работали на редкость тихо, а салон представлял из себя роскошный номер в фешенебельном отеле. В общем Робер Байяр ахнул от удивления, когда поднялся на борт с двумя своими спутниками. Со мной в Африку летели только Нинон и Володя, которому наш самолёт был всё же немного тесноват в бёдрах. Он хотел было порулить им, но командир экипажа, осмотрев его габариты, отрицательно помотал головой и лишь разрешил заглянуть в пилотскую кабину. Потоптавшись возле неё с полчаса, Николя вернулся в салон и устроился на большом, уютном диване. Наш с Нинон разговор с мсье Робером его мало интересовал. Анри в минувшее воскресенье выиграл гонку в Бразилии и потому двадцать девятого января ничто не помешало Нинон отправиться в Африку. Как и Анри, Николя давно уже обзавёлся во Франции подружкой, но та даже и не помышляла ни о каком замужестве, как и наш великан.

В Дакар мы прилетели в полдень и Африка встретила нас довольно прохладно в обоих смыслах слова. В аэропорт, встречать нас, прислали какого-то президентского то ли конюха, то ли козопаса, небо было затянуто тучами, моросил дождь и температура воздуха была всего градусов на пять выше, чем в Париже. Единственной радостью было то, что в аэропорт прибыли два посла, Франции и СССР, а также специальный посланник советского правительства Вячеслав Иванович Лунин, оба изрядно загоревшие, с которыми я чуть было не стал обниматься, но всё же сдержался. Из аэропорта, в бронированном лимузине французского посла, который сопровождало пять чёрных «Ситроенов» с затемнёнными стёклами, под конвоем полудюжины «Мерседесов» и десятка вооруженных мотоциклистов, мы сразу же поехали в президентский дворец, но в просторном, хотя и несколько обшарпанном, зале встретил нас не президент Сенегала Леопольд Седар Сенгор, а пятый помощник его младшего лакея, до безобразия важный и громкоголосый. Правда, по-французски он, как и все сенегальцы без исключения, говорил хорошо, но только очень уж непонятно выражался. Послушав этого красноречивого малого минут пять, я сделал резкий жест рукой и спросил: