Оскоров в ФАПе - Валерий Александрович Гуров

И вот Толик с Андреем потянули ногу. Совместные усилия стали приносить свои плоды. Появилась возможность ручной репозиции.

— Ещё совсем чуть-чуть, ребята! — подбадривал я коллег.

Мы все пыхтели и краснели от напряжения. Для сопоставления не хватало считанных миллиметров. Наконец Маша не выдержала и присоединилась к общему делу. Её усилий как раз не хватало…

Щёлк. И ручная репозиция выполнена.

— Все молодцы! — обрадованно закричал я. — Теперь быстро проводим спицы.

Заурчала дрель. В кость одна за другой пошли металлические фиксаторы. Я наконец расслабился и вспомнил о молодом обучающемся враче:

— Каждый костный фрагмент должен быть фиксирован как минимум двумя спицами на разных уровнях, — по-отечески объяснял я. — В связи с чем вопрос! Зачем были отмечены эти точки? — Я указал пальцем на ориентиры, установленные в рентгенкабинете.

Толик на мгновение задумался. Затем хотел ответить, но его опередила Машуня:

— Видимо, у пациента многооскольчатый перелом и ты отметил места фиксации этих отломков.

— В точку! — засмеялся я. — Девушка, вам нужно стать врачом!

Атмосфера в операционной потеплела. Напряжение спало. Мы снова вспомнили об улыбках, смехе и музыке…

— Сейчас поставлю вам классику, — довольно проурчал Годфрид. — ABBA — это та группа, которую обязан послушать каждый!

Ещё с прошлой жизни я выучил все их тексты и мог угадать любую песню при первых же аккордах вступления. Годфрид всегда слушал шведский коллектив. Год за годом. Он никогда ему не надоедал.

Анестезиолог открыл один из шкафчиков и вынул из него колонку. Ни магнитофона, ни кассетника не было — одна колонка. Андрюха нажал на ней какие-то кнопочки и произнёс:

— Поставь ABBA, — обратился он к колонке, — альбом 1979 года «Voulez-Vous».

Колонка ответила ему энергичной и заводной песней того же названия. У взрослого мужчины с сединой загорелись глаза, задвигались плечи, и он завизжал, подпевая солисткам своей любимой группы.

Мои ноги сами стали двигаться в такт мелодии. Голова Толика пересела на шарниры и замоталась из стороны в сторону. Даже Маша засмеялась своим звонким смехом. «Как Света много-много лет назад», — невольно понеслось в голове.

— Что самое опасное в этой операции? — спросил я Толика, не забывая о процессе обучения.

— Задеть сосуды, — пожал плечами молодой хирург. — Переднюю и заднюю большеберцовые артерии, — предугадал он уточняющий вопрос.

— Верно, надо давать себе запас не меньше двух сантиметров, — наставлял я товарища.

Через час мы уже вывозили Трусова из операционной. В кабинете уролога нас ждали Машенька и Дарья. Обе девушки более не волновались и не плакали — музыка из операционной заранее оповестила их о позитивном исходе.

— Вот это да! — восторженно прошептала малютка. — Что за футуристичная конструкция?

— Это аппарат Илизарова, — засмеялся я. — Придётся твоему папе пока побыть с ним.

Девчушка улыбнулась и согласилась, что это меньшее из зол. Она спрыгнула с неудобной кушетки и пошла рядом с отцом, придерживая его за руку. Несмотря на крайнюю усталость, она сияла от счастья.

— Дядя Оскоров? — обратилась она ко мне, когда мы приехали в мой кабинет, где обычно наблюдали послеоперационных пациентов. — Теперь я хочу стать врачом!

* * *

Было решено на время оставить семейство Трусовых в Наташиной квартире, ибо Кузьма нуждался в покое и регулярном контроле врача-хирурга. И не просто в осмотре, но и в рентгенологическом контроле, лабораторном контроле. Обеспечить такие условия в хуторе было невозможно.

Был риск, что Наташа откажется впускать в свою новую квартирку незнакомых людей. Но, к нашему всеобщему счастью, она согласилась. За отца с дочерью искренне переживали все пережившие эту напряжённую ночь. А Дарья даже подарила маленькой Машеньке свой старый телефон, чтобы можно было поддерживать связь и в будущем.

Мы договорились с Толиком и Андрюхой, что они не бросят Кузьму без внимания. После чего можно было заняться другими насущными делами:

Прежде всего мне нужно было сходить за медикаментами. Или я таким образом оправдывал своё желание взглянуть, как там мой будущий стационар…

В любом случае после пары часов сна, ранним утром, я держал путь к отделению хирургии. Сначала я подумал, что ситуация резко ухудшилась — вместо стройматериалов кругом был строительный мусор. Даже промелькнула мысль, что Васёк с Голиусом умудрились как-то забрать своё украденное добро. Но когда я подошёл ближе, то с радостным восторгом обнаружил работающих волонтёров. Они как муравьи без устали переносили тонны груза: правая лестница работала на вход, а левая — на выход. А весь этот хлам кругом — это был демонтированный строительный мусор!

Работы не только не остановились без меня, они набирали обороты.

Я шёл по стройке и отовсюду слышал приветственные оклики:

— Доктор, здравствуйте.

— Рады вас видеть, док.

— Здоровья вам, доктор Оскоров.

Люди не бросали работы, не снижали интенсивность нагрузки. Нет. Они хотели поскорее запустить отделение в работу. Но при этом они находили силы меня поприветствовать, что, не скрою, было очень приятно.

Войдя вовнутрь, я удивился ещё больше.

Оказывается, за эти три дня наши волонтёры успели залить стяжку на третьем этаже, а прямо сейчас мужики таскали вёдра цемента на второй. В это же самое время те, кто обладал квалификацией, во главе с пожилым прорабом организовывали гидроизоляцию во «влажных помещениях». Такой самоотверженный труд вдохновлял.

Мне захотелось поскорее вернуться и приступить к поэтапной доставке пациентов хутора для обследований. Пора было идти за лекарствами.

Все коробки в сохранности ждали меня на нашем «импровизированном складе». Сотни коробок с лекарствами.

Среди них мне предстояло найти необходимые для моих пациентов в Медвежьем Углу. Я глубоко вздохнул и принялся вскрывать коробки.

Выяснив, что лежит в каждой коробке, я её подписывал и сортировал. Таким образом постепенно структурируя хранение препаратов, облегчая будущие поиски и не забывая откладывать по паре коробок нужных препаратов для жителей хутора.

Работа шла медленно, но неуклонно.

Я не собирался сдаваться, пока не переберу все эти ящики. В короткие минуты перерывов я ходил наверх пропитываться всеобщим энтузиазмом. Также я использовал эти минуты для созвонов: я договорился со Светой о датах лабораторного контроля, с Мерлиновым — об УЗИ для жителей хутора. Попросил Иваныча разыскать мне инструменты для ремонта. Отдал Маше карту, чтобы она её обналичила. Пристал к Дарье, чтобы она собрала мне вещи для жизни в хуторе.

В общем, моё появление встряхнуло и