Июнь 1941 года. Книга 3 - Алексей Михайлович Махров

Быстрым шагом подошел Рябинин и глянул на окровавленную голову разведчика.

— Ведите его в палатку, — скомандовал военврач. — Немедленно.

Парни подхватили Гаврилюка под руки и повели в перевязочную, не слушая вялые отговорки.

Когда они скрылись за пологом, Недвигин повернулся к остальным.

— Всем принять пищу и отдыхать, — приказал комдив. — Зимин, ко мне.

— Товарищ генерал, — сказал Зимин. — У меня важные новости.

Недвигин посмотрел на него внимательнее.

— Смирнов! Сошников! — позвал Недвигин. — Сюда.

Я выбрался из броневика и подошел ближе. Ротный встал рядом, с тревогой поглядывая на сержанта. Метёлкин тоже хотел подойти, однако Недвигин на него даже не посмотрел, и адъютант благоразумно не стал напоминать о себе.

Зимин снял пилотку, провёл ладонью по влажным волосам, и начал докладывать.

— После вашего отъезда, товарищ генерал, Кулешов и Климчук нашли Гаврилюка ниже по склону, в зарослях, — сказал Зимин. — Ему вражеская пуля в башку прилетела. К счастью, прошла по касательной, слегка контузила и кожу над ухом содрала. Крови вытекло много, но череп, вроде, цел. Он от удара сознание потерял, поэтому, когда его звали, не откликался.

— Хорошо, что живой, — ответил Недвигин. — Но почему вас так долго не было?

— Когда нашли, он уже приходил в себя, но его мутило, идти быстро не мог. Пока перевязали, пока вывели к дороге, появились немцы, — ответил Зимин. — И вот это самое главное — нас ищут.

— Почему ты так решил? — уточнил Недвигин. Не потому, что сомневался в словах опытного сержанта, а потому, что хотел услышать аргументацию.

Зимин обвёл взглядом Недвигина, Смирнова и меня.

— Они появились примерно через час после ухода вашей колонны, — сказал Зимин. — Мы, пока ждали Кулешова и Климчука, успели отвести мотоциклы в лес и спрятать в густом ельнике. Я и Круглов оставались возле дороги, поглядывали на вершину. Круглов первым моторы услышал. А потом мы их увидели…

Недвигин не изменился в лице, но я заметил, как он чуть подался вперёд.

— Немецкий отряд заехал на холм и остановился. Высадили пехоту. Начали прочёсывать склоны.

— Сколько их было? — спросил Смирнов.

— Два мотоцикла с колясками и пулемётами, — ответил Зимин. — Броневик такого же типа, как наш трофейный. Два грузовика «Мерседес» с пехотой. Пехоты много, но точного количества не назову, примерно десятка три — четыре.

— Так почему ты решил, что они по нашу душу? — спросил Недвигин.

— Они двигались медленно и осторожно, явно зная, что мы где — то поблизости, — ответил Зимин. — Мотоциклы впереди, броневик за ними, потом грузовики. Когда встали, сразу выставили охранение, без лишних команд и суеты. Видно было, что солдаты опытные.

— То есть, не тыловая шваль, — сказал Смирнов.

— Нет, Лёшка, — подтвердил Зимин. — Точно не тыловая. Никакой безалаберности среди них не было. Каждый солдат бдил на посту. Они не болтали, не смеялись, не курили, не шлялись просто так. Спокойно стояли и зыркали во все стороны, прикрывали друг друга. А офицеры вершину холма осматривали, место боя, обочины, кусты. Один немец с блокнотом ходил, что — то записывал. Возле разбитых машин ремонтников крутились долго. Не просто глянули и поехали, а внимательно там всё рассмотрели.

— Сколько времени они потратили? — уточнил Недвигин.

— Около двух часов, товарищ генерал, — ответил Зимин. — Может, чуть меньше, но долго. Мы в ельнике сидели и на них смотрели. Потом они погрузились и так же осторожно дальше поехали. Когда проезжали мимо нас, я увидел, что на лес они смотрят с большим опасением, явно засады опасаются и готовы немедленно открыть ответный огонь.

— Что было дальше? — спросил Недвигин.

— Мы их пропустили. Подождали. Примерно через час вернулись Кулешов с Климчуком и привели Гаврилюка, — продолжил Зимин. — И я решил двигаться следом за немцами и посмотреть, куда эта погоня повернёт.

— Вас же семеро, а мотоциклов всего два. Как поместились? — удивился Недвигин.

— По трое на одну машину, и Кулешов, как самый молодой, между мотоциклом и коляской, на сцепке, — пожал плечами Зимин. — Тесно, неудобно, но иначе нельзя. Гаврилюка конечно в коляску уложили. Фары не включали. Держались подальше. Иногда останавливались и слушали. Немцы нас не заметили. Мы до самого поворота на просеку за ними ехали, молясь, чтобы они эту самую просеку не нашли. Уж больно они мне глазастыми показались.

— Ну, раз мы еще живы, значит они поворот не нашли! — немного нервно усмехнулся Недвигин.

— Возле сгоревшего грузовика они, конечно, остановились, не могли пропустить, — сказал Зимин. — И снова надолго застряли. Осмотрели сам «Опель». Обошли вокруг. Проверили обочины. Несколько человек прошли вдоль дороги туда и обратно. Один немец почти дошёл до просеки, но так ее и не увидел.

— Твою мать, — выдохнул Смирнов. — Хорошо, что Сошников предложил следы замести, и Панкратов там, видать, ударно поработал!

— Мы сами, когда после ухода немцев туда сунулись, с трудом просеку нашли, — ответил Зимин. — С дороги ее вообще теперь не видно. Следов колёс тоже.

— И чем дело кончилось? — спросил Недвигин.

— Они покружили вокруг сгоревшего «Опеля», ничего интересного не нашли и уехали. Дальше, в сторону Пинска, — ответил Зимин. — Мы укрылись в лесу и подождали пару часов. Слушали. Но звука моторов больше не было. Тогда решили ехать сюда.

Недвигин некоторое время молчал, представляя, видимо, что бы здесь натворила немецкая поисковая группа, если бы нашла наши следы, ведущие на просеку — один пулемет против пяти — шести, и десяток условно боеспособных против полусотни.

— Есть все — таки бог на свете, — совсем тихо, буквально себе под нос, проворчал генерал. — И он, похоже, временно на нашей стороне.