Фантастика 2026-183 - Алла Железнова

Он осторожно приблизился к постели, в которой девушка лежала спиной к нему, прикрывшись лишь тонкой простыней, — утро выдалось таким же жарким, как вчерашний день. Запустил под простыню ладонь и убедился, что Майре выполнила обещание и спала абсолютно нагая. Впрочем, по тихому дыханию, дрожи ресниц и еле заметным движениям плеч он понял, что она проснулась, и с волнением подумал, давно ли она его ждала, томясь от собственного желания.

Эйнар бережно поцеловал мочку ее уха, плечо, провел ладонью по бедру и погладил всю ногу до кончиков пальцев. Она затрепетала, инстинктивно сжалась, как бы ускользая и одновременно подставляя беззащитное тело его губам. Затем он скинул простыню на пол, лег рядом и резко развернул ее к себе, впиваясь поцелуем в губы.

— Бесстыдница! — улыбнулся он, когда они ненадолго оторвались друг от друга.

— Я все делаю так, как ты мне велел, — заметила Майре и принялась стягивать одежду и с него. В этот раз они сплелись быстро и яростно, не тратя драгоценные секунды полудремы, в которой еще пребывал весь дом. Правда, вскоре Майре стонала под его напором, грубыми объятиями, укусами и шлепками без боязни кого-либо разбудить, а он наслаждался этими любовными звуками так, будто они вообще были одни на свете. И никаких стен между их горячими телами и бескрайним синим небом, и вместо постели — мягкая земля, а вместо людского шепота за дверью — звуки дикого леса, понять которые способна лишь чуткая и закаленная душа. Затем уже он был во власти ее неспешных и грациозных движений, Майре пила его вожделение маленькими вкрадчивыми глотками, как подогретое вино, и так же постепенно пьянела. Лишь доведя ее до пика второй раз, Эйнар позволил себе расслабиться и в полном изнеможении вытянулся на постели.

— Возможно, я схожу с ума, Майре, но обстоятельства, которые соединили нас, заводят меня еще больше, — признался он.

— Тогда и меня считай сумасшедшей! — беззаботно отозвалась Майре. — Впрочем, ты был бы прекрасен в любых обстоятельствах — и нежный, и выносливый… Если бы я не знала, что ты человек, то приняла бы тебя за какого-нибудь лесного или водяного духа. Они в этом деле большие искусники!

— Значит, ты все-таки обманула меня и общалась с ними лично? — прищурился Эйнар.

— А вот это пусть останется моей тайной, — сказала девушка, проведя кончиком пальца по губам, будто замыкая их, затем коснулась лба Эйнара. — Сейчас я с тобой, а не с ними, так будь благодарен мирозданию!

— Ладно, допустим. А можно спросить, откуда у тебя эта прядка? Ты родилась с ней или так рано начала седеть?

— Второе, — бесстрастно ответила Майре. — Моя мать тоже поседела молодой, но я думаю, что это не наследственность, а воздействие магии. Что поделаешь — все колдуны, особенно неприрожденные, расплачиваются за дар здоровьем и молодостью! Если не собственными — так чужими. Меня эта седина не смущает, но ради тебя я готова ее срезать или закрасить.

— Посмотри сюда! Разве похоже, будто меня что-то в тебе не устраивает? — усмехнулся Эйнар, присел и обнял ее за плечи.

— Кстати, не опоздаем ли мы к завтраку? — спросила Майре.

— Ну, при всем почтении к Стине, сейчас мне кусок в горло не полезет! Я чувствую только один голод, который никак не могу утолить…

Не договорив, Эйнар жадно впился губами в сосок Майре. Лишь спустя пару часов они выбрались из комнаты, с помутневшими глазами и потные. Но не пошли в баню, а сразу заглянули на кухню и поживились оставшимися с завтрака кусками булки, маслом и кофе с молоком. Они угощали друг друга с руки и смеялись невпопад, когда на пороге появилась изумленная Стина, а за ней маячило бледное лицо Илвы.

— Припозднился ты сегодня, Эйнар, — хмуро произнесла хозяйка дома, даже не взглянув на Майре.

— Прошу прощения, Стина, — ответил Эйнар, искренне смутившись. Прежде не проходило дня, когда бы он не явился к накрытому столу вовремя, не воздал мысленную похвалу богам за новый день и не поблагодарил всех за душевно приготовленную пищу. Но и не было рядом той женщины, с которой жизнь казалась прекрасной и полной без домашнего уюта, без богов и без души. Сейчас же она стояла рядом и источала опьяняющий запах искреннего желания, в то время как Илва всегда скорее ему подыгрывала, старалась услужить и в конце концов стала казаться пресной.

Видимо, прочтя эти мысли на лице Эйнара, девушка отстранила Стину, подошла к нему и с размаху ударила по щеке.

— Я не так деликатна, как Стина, поэтому рассчитываюсь за нас обеих, — тихо произнесла она и быстро вышла.

От боли Эйнар слегка отрезвел и, переглянувшись с Майре, бросился вслед за Илвой. Он придержал ее за плечо и сказал вполголоса:

— Что это значит, Илва? Да, я поступил некрасиво, но конец света от этого не настал! Перед Стиной я уже извинился, а твой праведный гнев мне вообще непонятен, не говоря уж о рукоприкладстве!

— Вот как? Значит, нескольких лет поддержки и совместного труда тебе мало, чтобы понять мою обиду? — горько усмехнулась Илва. — Зато пары томных взглядов и виляний бедрами хватило, чтобы послать все это к черту!

— А по какому праву ты бросаешь мне подобные упреки? Забыла, о чем мы договаривались?

— Хватит уже про этот чертов договор, Эйнар! Ты не слепой и давно мог понять, что мне надоело быть другом, компаньоном и помощником, с которым еще и спят за неимением более желанной кандидатуры! Ты вправду думал, что я запросто это проглочу?

— Раз ты сказала «давно», тебе стоило обсудить это со мной задолго до появления Майре и оградить себя от такого потрясения.

— И что бы ты ответил?

— Честно? Я бы посоветовал тебе вернуться домой, помириться с отцом и зажить спокойной жизнью, — произнес Эйнар. — Рано или поздно ты бы встретила хорошего парня и обзавелась семьей, которую я никогда не смогу тебе дать.

— Прекрасно! Значит, мне — уходить, а ты со своей вертихвосткой будешь здесь радоваться жизни на всем готовом? А по-мужски ли это, Эйнар? Решил начать все заново — так сжигай старые мосты без остатка, а