Александр Абердин - Три года в Соединённых Штатах Америки

После этого я съехал с трассы и мои механики тотчас стали снимать с меня аэродинамические обтекатели, а с мотоцикла спинку. Когда через четыре круга гонка завершилась, взяв в руки советский и французский флаги, я поехал совершать круг почёта, одетый во вполне обычный гоночный комбинезон и, промчавшись по автодрому, по стартовой прямой проехал, как наездник в цирке, стоя на седле мотоцикла и вскинув вверх руки с флагами. Въехав в паддок к своему стойлу, я первым делом обнял и поцеловал свою королеву, а уже потом стал принимать поздравления от друзей и остальных гонщиков. Фил, хлопая меня по плечам, он пришел третьим, обойдя на этот раз Батрака, воскликнул:

– Боб, сегодня тебя было не догнать.

– А мы его никогда в жизни не догоним, Фил. – С некоторой обидой в голосе сказал Батрак, легонько стукая меня кулаком в челюсть – Этот гад скоро ведь перестанет гонять. Он же решил стать капиталистом и дико разбогатеть.

Витька за последний год ещё больше окреп и возмужал. Он был теперь одного роста со мной и здорово преуспел в куэрнинге, но даже не это главное. Мой школьный друг хотя и принимал участие во всех гонках чемпионата мира «Мото Гран-При», учился в институте на отлично. Жорка говорил, что из него выйдет толковый инженер-конструктор. Это меня радовало больше всего. Потом было награждение и мэр Парижа вручал нам хрустальные кубки, после чего мы давали интервью прессе и моего отца, занявшего в гонке второе место, засыпали вопросами. Всем очень хотелось знать, не завидует ли он мне. Ну, а после банкета в роскошном ресторане автодрома, мы отправились в нашу квартиру, догуливать. Мне не так уж и часто выпадало счастье общаться с родителями и старыми друзьями, а на эту гонку прилетели очень многие, даже генерал Булганин. В общем было очень весело и мы до трёх ночи вспоминали, как всё когда-то начиналось. Да, прошло всего чуть больше трёх лет, а в моей стране произошли весьма заметные перемены. Теперь уже весь Советский Союз перешел на новые принципы экономики и, как говорил первый секретарь крайкома, это пошло на пользу всем людям. Во всяком случае в нашем крае, с которого всё началось, перемены к лучшему были заметны особенно отчётливо.

Проблем в Союзе было ещё выше крыши хотя бы с тем же дефицитом качественных товаров, но при этом уже не шло речи о том, чтобы кто-то был недоволен низкой зарплатой. С этим всё было в полном порядке, зарплаты постоянно росли, да, и купить на зарплату можно было уже очень многое. Ни о какой политической вольнице не заходило и речи. КПСС даже и не собиралась уступать свою власть в стране хоть кому-либо. Более того, она всё туже и туже затягивала идеологические гайки в том смысле, что об идеологии болтать стали меньше, а вот требования к коммунистам ужесточились. Если ты член партии, то будь добр соответствовать этому, но как только допустил слабину и забыл о партийной дисциплине, будь добр или исправляйся или пошел вот из партии, нечего её марать. Хотя после исключения из партии уже никого не сажали ни в тюрьмы, ни в психушки, это и так было очень суровое наказание, ведь в партию снова стали верить. Тем более, что она стала проявлять заботу о людях и работать над тем, как повысить благосостояния советского человека.

Как и раньше, на руководящие посты любого уровня можно было пробиться только имея в кармане партбилет, но как же сурово дрючили коммунистов за партийное чванство, мещанское, обывательское мышление, а также за малейшие посягательства к мздоимству и коррупции. КПСС заявляла со страниц газет, на телевидении и радио, что советский человек должен жить на зарплату, заработанную честным трудом и давала такую возможность каждому человеку. Даже генерал Булганин не чурался приработков и, будучи первым секретарём крайкома, трижды в неделю читал лекции в юридическом институте. Он же бывший милиционер, гаишник. Точно так же любой человек имел возможность заниматься дополнительно к основной работе чем угодно, чтобы иметь приработки, но меня всё же куда больше радовало не это, а совсем другое. Теперь зарплату платили по коэффициенту трудового участия и повсеместно вовсю работал бригадный подряд, но при этом качество ставилось во главу угла, а за брак строго штрафовали. Зато расценки везде стали намного выше, чем раньше. Оно и понятно, ведь теперь каждый директор знал, сможет ли его завод или фабрика продать свою продукцию и в каком точно объёме, а поскольку нормативы на отчисления в фонд заработной платы были отнюдь не мизерными, то и его рабочие хорошо знали, на какую зарплату они могут рассчитывать.

Когда-то я честно сказал Андропову, что зарплата это самое главное мерило в жизни и что от хорошей зарплаты никто и никуда не побежит. Что же, он не только выслушал меня очень внимательно, но и сделал соответствующие выводы. Политбюро поручило ряду институтов выработать оптимальную модель и теперь она начала действовать по всей стране, принося первые плоды. Имея на вооружении пятьдесят два гиперзвуковых космических самолёта, советское руководство уже могло не тратить деньги на повышение обороноспособности страны, а пустить их на решение куда более важных задач. Огромный гандикап стране давали и внеземные технологии. Темпы их внедрения были ещё не слишком велики и они заместили прежние едва ли всего лишь на шесть, семь процентов от возможного, но и это дало прекрасные результаты. Особенно в машиностроении и в первую очередь автомобиле и тракторостроении. Гильзы и головки блока цилиндров из поликарбона, лонсдейлитовые поршни, клапана, распредвалы, коленвалы и коробки передач, а также пары скольжения везде, где только применялись подшипники, самым радикальным образом меняли любой двигатель и вместе с водородным топливом повышали его мощность в два, два с половиной раза, делая куда более экономичным.

Поликарбон и лонсдейлит находили себе применение практически в любых отраслях народного хозяйства и везде, где их внедряли, достигалась большая экономическая выгода, а ведь это было только начало. Однако, техническая сторона меня волновала всё же меньше и уже за полночь я постарался перевести разговор на те темы, которые интересовали меня намного больше, на темы, касающиеся выработки советским руководством новых идеологических доктрин. Георгий Иванович, когда мы вышли с ним на кухню покурить, сказал мне, как о самом сокровенным:

– Знаешь, Борис, я ведь сейчас, как и ты, если о чём и думаю по настоящему серьёзно, так это только о том, как жить дальше с даром Тэурии. Коммунистические идеи были хороши раньше, когда жизнь человека была ничтожно коротка и потому самым лучшим решением было посвятить её борьбе с капитализмом. А теперь, когда я понимаю, что если меня не убьют, то жизнь моя может исчислять тремя, четырьмя сотнями лет, на многое я смотрю иначе и не один я, Боря. В Политбюро прекрасно понимают, что нужно срочно менять облик нашей цивилизации и вырабатывать какую-то единую идеологическую доктрину её дальнейшего развития. Больше все мы опасаемся демографического взрыва в странах Азии и Африки с их тотальной неграмотностью. Пожав плечами, я ответил: