Василий Панфилов - Улан. Трилогия

— Это неправильно, хоронить их как скот!

Кричавший был готов к смерти и вышел вперед. Пожилой офицер, призванный на действительную из резерва, устало объяснил ему:

— Как скот – это оставить их здесь на солнце. Мы не будет копать могилы вашим товарищам на виду у вражеского лагеря. У вас на это не хватит сил – много раненых, а пруссаки если и помогут с похоронами, то сделают точно так же, только через пару дней. Крикун замолк и больше французы не возмущались.

И снова – маленькая, подлая военная хитрость, привычная, но не афишируемая в Европе. Овраг с ручьём, в который стаскивали трупы, впадает в речку, из которой и пьют прусские солдаты…

" – Мене, текел, фарес"* – буквальный перевод "Исчислил, взвешен, разделено". Библейский же, с полным толкованием знаменитой фразы звучит как "мене – исчислил Бог царство твоё и положил конец ему; текел – ты взвешен и найден очень лёгким; фарес – разделено царство твоё и отдано мидянам и персам".

В основной лагерь Померанский с солдатами вошёл ужё ночью, с большой помпой. Не то чтобы хотелось… Но продемонстрировать стоявшему в полутора верстах неприятелю свою победу было нужно. Ну и поднять настроение своим войскам. Да и откровенно говоря, когда почти тридцать тысяч взбудораженных боем людей входят в лагерь, спать вряд ли кому удастся. Так что с утра воины зевали, но настроение было хорошим. А что – французов уже разгромили, да как! Пруссаки… Пусть их намного больше, ну и что? Размажем и их! Немаловажным обстоятельством было то, что укрепления венедов давно были готовы и пусть солдаты не выспались, но командиры не мешали им вздремнуть днём.

Решат пруссаки пойти в атаку… Что маловероятно – нужно разобрать обоз, да подготовить как следует лагерь к возможной контратаке, да отдохнуть после маршей – когда половину войска составляют новобранцы, это особенно важно.

— Когда они действовать начнут? — задал вопрос Богуслав.

— Да думаю, не раньше чем через пару дней.

— Я про пластунов.

— Сегодня ночью должны.

С пластунами была отдельная история: вычислив приблизительно, где пруссакам будет удобно встать, сапёры подготовили несколько десятков капитальных схронов. Судя по отсутствию шума у противника, их пока не обнаружили… Ну и засели в них пластуны и егеря, хорошо знающие прусский диалект немецкого* и разумеется – обычаи. В условленный срок они должны будут повредить порох. Будь это война с турками, пластуны перерезали бы глотки знатным беям, но в междуусобных стычках европейцев нельзя, могут возмутиться соседи – вплоть до объявления войны.

Отсыпались, отъедались… Настроение вообще было на удивление праздничным. Никакого шапкозакидательства – даже ополченцы прекрасно понимали, что битва будет жестокой. Но в победе при этом никто не сомневался.

Утром прибыли переговорщики от Фридриха. Грифичи не стали даже выезжать навстречу, предоставив это Блюхеру, получившему недавно звание полковника кавалерии. Как выяснилось, они ничего не потеряли.

— А… — махнул рукой адъютант, — ничего толкового не сказали. Союзников побили, вот они и решили продемонстрировать недовольство.

— Чем!?

— Да дескать, нечестно побили – из засады, да похоронили потом не слишком благочестиво.

— Бред, — прокомментировал стоявший рядом Святослав.

— И я о том же, — согласился Блюхер. — Сир, ты правильно сделал, что не поехал на эти… "переговоры", — с видимым отвращением проговорил он. Помолчал…

— Знаешь, они были настроены так… Был бы там ты или кто из твоих сыновей, они непременно наговорили бы грубостей. А там – или вы терпите это или демонстрируете ответную грубость на парламентёрах.

Около полуночи в лагере Фридриха раздались первые взрывы. Моментально из лагеря Померании вылетели сидевшие в сёдлах кавалеристы – имелась возможность воспользоваться оказией и конечно же – помочь своим диверсантам уйти от противника. Младшие Грифичи с восторженными воплями летели в первых рядах, раскручивая над головами бомбы с подожжёнными фитилями. Вскоре у пруссаков раздались взрывы – сотни! Не то чтобы они принесут какую-то пользу, помимо паники…

Как выяснилось позднее, от задержавшегося у врагов егеря – принесли. Там так и не поняли, что основной шум подняли диверсанты, лишив их доброй четверти пороховых запасов: решили, что венеды просто прорвались. Ну а раз прорвались – началась активная перестрелка прусских частей друг с другом. Подробностей, по понятным причинам, лазутчик не знал, но шумели около получаса.

Около десяти утра из вражеского лагеря начали выходить солдаты, выстраиваясь в батальоны. Венеды заняли позиции – выходить из-за подготовленных укреплений в чистое поле желания не было – пусть атакуют. Перестроения пруссаков длились около часа, но дело так ничем и не закончилось.

— Зачем этот парад? — спросил недоумевающий Святослав.

— Пытаются произвести впечатление, — ответил "сухопутный" Богуслав, куда больше брата разбирающийся в сражениях на суше.

— И как?

— Да никак. На первый взгляд хорошо, и если бы у нас были обычные подзорные трубы, то ничего бы и не заметили. А из наших мастерских… Спасибо Ломоносову.

— Ну!?

— Там новобранцы в задних рядах были – линии построения нечёткие, с ноги сбивались.

— Не только ради впечатления, — вмешался в разговор Николич, — они ещё своих пехотинцев тренируют – морально скорее – приучают, что шагистика перед нами безопасна.

Наследный принц рассмотрел всё прекрасно – не понадобилось даже поднимать воздушный шар. На равнине особой необходимости в нём пока не было, а вот несколько вышек давали прекрасный обзор. Да и подзорные трубы померанской работы на сегодняшний день считались лучшими. Технология Ломоносова сильно помогла… И да – тот поделился в знак благодарности, помощь Померанского как администратора была неоценима. Увы, но сама Россия пока так и не сумела наладить нормальное производство оптики: не хватало мастеров и культуры производства. В Померании оптику делали не первый век, плюс славянские беженцы из Венеции помогли.**

Вообще, технические новинки приживались в Померании лучше, чем в России. И пусть Россия в… этой ветви истории была далеко не отсталой страной, но… Население – процентов этак на девяносто с хорошим гаком – крестьяне. Причём добрая половина последних живёт ну о-о-очень далеко от ближайшего города, что вынуждает их надеяться только на собственные силы. И соответственно, что? А то, что средний русский крестьянин в результате мог дать фору европейскому по количеству значимых навыков: не только землю пахать, но и охотиться на почти профессиональном уровне, рыбачить, выделывать шкуры, делать лодки и многое, ой многое другое… Вот только эта универсальность тормозила технический прогресс – ремесленников в результате требовалось не слишком много…