Василий Панфилов - Улан. Трилогия
Немецкие солдаты начинают немедленно строить укрепления – вкруговую, как и положено со столь коварным противником. Всё говорит о том, что битва продлится не один день…
Венеды давно уже зарылись в землю, соорудив настоящую крепость. Бои предстоят почти исключительно от обороны, ну а как иначе? Когда половина твоих войск – ополчение, сложно выбирать иную тактику. Это в засаде или сидя за укреплениями, те могут соперничать с кадровыми частями. А вот в штыковую… Пусть ополченцы Померании владеют фланкированием лучше прусских солдат, но вот привычки действовать в составе полков или хотя бы батальонов у них просто нет. Так что – если враги прорвутся и закипят индивидуальные схватки – ополченцы будут на высоте, а вот в строю их просто размажут.
— Господи, неужели удалось, — шептал герцог, глядя в подзорную трубу на французское войско. Как и полагается спонсорам мероприятия, в битву они не спешили, отставая на полтора десятка вёрст. И дело тут не в храбрости – просто зачем самим принимать первый удар, если есть пруссаки? И лагерь им строить не придётся – немцы построят.
Кто знает, такие мысли бродили в головах французских офицеров или у них были другие соображения. Однако факт оставался фактом – франки шли отдельно.
Растянувшись походной колонной… А чего особо бояться-то? Дикие венеды на французов почти не нападали… Боялись спугнуть. Тем более, что за спиной громадной прусской армии и в самом деле можно было расслабиться.
— Выкатывайте, — внешне расслабленно скомандовал Померанский и стоящий рядом Святослав, выполняющий роль его адъютанта, восхищённо посмотрел на отца. Тем временем артиллеристы и помощники споро выкатывали на позиции пушки. Не те грозные орудия с пудовыми ядрами, а маленькие пушчонки, собранные по всей Померании. Главным критерием было – возможность переносить их едва ли не на руках! Маленькие… Брали даже исторические реликвии… В конце концов, требовалось от них только одно – сделать несколько залпов прямой наводкой!
То ли солнце отразилось от металла, то ли ещё что, но французская колонна начала останавливаться, зазвучали сигналы тревоги.
— Пали, — всё так же спокойно приказал Рюген.
— Ббах! Бах! Ббахх! — Зазвучали выстрелы и дорога меж редких деревьев окрасилась кровью. Пространство тут же заволокло дымом, но артиллеристы продолжали стрелять, а орудийная обслуга и временные помощники всячески помогали – благо, каждое движение было отрепетировано до мелочей.
Венедские пехотинцы начали стрельбу почти одновременно с артиллеристами и целились они в головы колонн – полковых, батальонных, ротных. То есть туда, где шли офицеры и большая часть сержантского состава. Не в самих офицеров – упаси боже! В восемнадцатом веке специально выцеливать благородных дворян… Не одобрялось. Но егерям было сказано – нужно разделить колонны так, чтобы те чувствовали себя обособленно. А что может лучше обособить, чем умирающие по обеим сторонам твоего подразделения? Невольно французские солдаты сбивались в кучи, становясь замечательными мишенями. Не все, далеко не все… Но в основном. По привычке они ждали приказов командиров, теряя драгоценные секунды. А потом и минуты.
Над полем боя поднялся дикий крик, заглушивший пушечные выстрелы. Из порохового дыма начали выбегать вражеские солдаты с ружьями наперевес, но совершенно деморализованные, практически все поодиночке. Их с лёгкостью отстреливали венедские егеря и специально взятые отборные стрелки из ополченцев-охотников. Для страховки к каждому стрелку был приставлен либо спешенные кавалерист с обнажённой саблей, либо мастер фланкирования, не способный к столь точной стрельбе.
Бешеная стрельба продолжалась более пяти минут и не меньше десятка старых пушек разорвало, убив и покалечив орудийную прислугу. Наконец, враги увидели возможность бежать – назад, наступая на трупы. И побежали… Кавалерия, правда, сделала несколько попыток прорваться сквозь померанский строй, но не слишком удачных. Они изначально были главными мишенями, так что удальцов осталось немного, да и те в большинстве своём были ранены. Так что и они двинулись назад, под пулями, ядрами и картечью.
Французов осталось немного, чуть меньше десяти тысяч, когда они вырвались из огневого мешка. Немного подождав, Рюген громко сказал:
— Недорубленный лес вырастает. По коням!
Задача предстояла не самая приятная и благородная – догонять и рубить бегущих клинками – пленные ему не нужны. Но именно поэтому требовался личный пример. Поэтому с невозмутимым лицом герцог вскочил на коня и сказал бледному Святославу негромко:
— Тебе-то как раз необязательно.
— Нет, надо…
Дальше была кровавая работа – кавалерия и пехота старательно уничтожала бегущих. Правда, не трогали тех, кто ложился…
Французов уцелело около трёх тысяч и почти все они были ранены, причём добрая половина – тяжело. Сын спешился и стоял теперь, держась за стремя, его откровенно мутило. Даже для бойца, прошедшего ожесточённейшие схватки на Узедоме, это было слишком…
— Ты как?
— Нормально, отец… — вяло отозвался Святослав, — отойду. Это так…
Подойдя со свитой к немногочисленным пленным офицерам, Грифич внимательно оглядел их – совершенно недружелюбно, хотя воинский этикет восемнадцатого века был достаточно куртуазным.
— Французы лишние на этой войне, — громко и отчётливо сказал он на французском. — Посылку следующего отряда буду воспринимать как объявление войны – и Франция заполыхает.
Может быть, слова сказаны зря, но в Европе привыкли к трескучим фразам и угрозам. Говорят и куда более… Опасается ли он Францию? Да, но не слишком – сейчас она плотно завязла в колониальных войнах и в ближайшие годы просто не сможет выделить серьёзных сил. Пятьдесят-сто тысяч – безусловно, но не более. Переварит.
После – работа по сбору трофеев и похоронам. Возможно… Да даже наверняка Фридрих уже знает о нападении на союзников – впереди основного отряда рысил десяток улан и они наверняка на подходе к пруссакам. Вот только выдвинется ли Старый Фриц на помощь? Ой, вряд ли… Разделять войско на части Рюген давно его отучил.
Трофеи, увы, не слишком богаты – как выяснилось, немалая часть французского обоза ехала с пруссаками. Ну да ладно – одних только ружей… Похороны самое неприятное, но копать никто не собирается – неподалёку расположен неглубокий, но узкий овраг, в котором протекает ручей. Солдат без лишних церемоний стаскивают туда на телегах. Заартачившимся было некоторым пленным…
— Это неправильно, хоронить их как скот!