Александр Абердин - Три года в Соединённых Штатах Америки
Туда мы и вылетели в среду, в десять тридцать утра на частном реактивном самолёте. Уже через полтора часа мы были на месте, а ещё через два вышли в Северное море на быстроходном катере и поплыли в сторону Фарерских островов вроде как на рыбалку. В Париже было тепло и солнечно, в Хернинге ещё так себе, переменная облачность, но когда мы сели в Тюборене на катер и отплыли от берега километров на сорок, свинцовыми, низкими облаками было затянуто уже всё небо и пошел дождь, но нас это не очень-то пугало, ведь мы сразу же облачились в свои чёрные, пуле-пыле-влагонепроницыемые боёвки. К тому же нам в любом случае нужно было нырять в море. В Дании мы получили от резидента нашей разведки помимо снаряжения, оборудования и оружия, ещё и три компьютерные консоли, вылитые ноутбуки двадцать первого века, только не боящиеся ни воды, ни огня, ни прямого попаданий пули. Именно с их помощью Гея, в память которой Бойл закачал всю необходимую для выполнения задания операцию, должна была провести нас по подземным коммуникациям Нью-Йорка. Это был самый надёжный способ подобраться ко всем трём бункерам незаметно, но лично меня совершенно не радовало, что нам не придётся лазать по канализации Нью-Йорка, хотя не думаю, что американское дерьмо хоть чем-то хуже советского, но ничего не поделаешь, обстоятельства заставляли нас идти к цели кратчайшим путём.
Под мелким, но сильным и частым дождём, мы добрались на катере до подводной лодки и вместе со снаряжением быстро попрыгали за борт. Подводную лодку нам искать не пришлось ни минуты. Она находилась на перископной глубине и как только на её борту заметили наш катер, то подводники сразу же подали световой сигнал. Через шлюз мы забрались внутрь подводной лодки и сразу же направились в ангар, расположенный на носу, где уже стоял на катапульте самолёт. На борту подводной лодки для нас уже был подготовлен ещё один комплект специального оборудования – большого размера ранец весом в восемьдесят килограммов, переносной автоген, который работал на водороде и кислороде. Только с его помощью мы сможем проникнуть в подземные убежища. На этот раз мы уже не забирались в стратосферные капсулы, да, три штуки этих сигар длиной в четыре с лишним метра, просто не поместились бы в бомбовый отсек гиперзвукового самолёта. Мы сразу же надели на себя парашюты, Володе выделили самый большой «матрац», повесили на себя спереди ранцы примерно такого же размера, как и у нашего великана, но немного полегче, попрыгали, поприседали и забрались в бомбовый отсек. Обстановка на море позволяла подводной лодке всплыть и выстрелить самолётом в небо.
В бомбовом отсеке, лишенном кресел, мы сели на створки люка, как бобслеисты в бобе. Игорь упёрся спиной в заднюю стенку, Володя ногами в какие-то конструкции посередине него, а я оказался зажат между ними. Минут через десять с оглушительным рёвом сработала катапульта, отчего нас сильно встряхнуло, и самолёт, словно ракета, покинул стартовый комплекс на борту подводной лодки. Сразу после этого наш летательный аппарат раскинул крылья и пилот врубил двигатель. Во второй раз нас встряхнуло уже помягче. Погода нам благоприятствовала в том смысле, что практически над всей Атлантикой, вплоть до Штатов, шел дождь и висела плотная пелена облаков. Поэтому лётчики приняли решение лететь на малой высоте, чиркая хвостом по облакам и лишь перед местом высадки подняться на высоту в километр, сбросить нас в океан, а уже потом лететь домой, в Мурманскую область. Ну, а подводная лодка должна была погрузиться чуть ли не на максимальную глубину и полных ходом плыть к берегам Америки, чтобы после выполнения задания принять нас на борт и снова по воздуху доставить в Северное море на тот же катер. Каким будет наш улов, зависело только от наших друзей, оставшихся мокнуть под дождём.
Полёт проходил на относительно небольшой скорости и через три часа десять минут лётчики пожелали нам счастливо приводнения и мы провалились в открытый бомболюк. После полумрака бомбового отсека, мне показалось, что снаружи слишком светло. В густом тумане облаков я падал вниз и ждал, когда они рассеются. Высота облачности, как нам сказали, составляла четыреста метров и вскоре этот миг настал, но вместо того, чтобы стало светлее, вокруг наоборот, сделалось темнее, ведь мы покинули борт самолёта в начинающихся сумерках. Игорь и Володя летели справа и слева от меня метрах в десяти на одной высоте. Парашюты раскрылись автоматически и вот мы уже плавно спускались вниз, где для нас на небольшой моторной яхте зажгли два прожектора и направили их вверх. Приземляться на палубу яхты мы не стали, незачем лишний раз рисковать. Как только мы попадали в воду, тотчас надулись воздухом плотики, а не то мы камнем ушли бы под воду. Нас быстро выловили из воды, через пять минут заработал мощный двигатель и мы поплыли в Нью-Йорк, до которого было рукой подать. Увы, но нам не пришлось находиться на свежем воздухе слишком долго. Мы спустились в трюм и с трудом втиснулись в крохотный отсек. От аквалангов мы отказались сразу же, поскольку на каких-то десять минут могли и просто задержать дыхание, а в крайнем случае перейти на кожное, хотя при этом и рисковали промокнуть.
Что там происходило наверху, мы не знали, но через полтора часа люк под нами раскрылся и нас встретил под водой проводник. Освещая себе путь небольшими фонариками, мы поплыли к берегу и через несколько минут выбрались на пирс рядом с Пятьдесят седьмой улицей и тут же забрались внутрь фургона компании почтовой службы, чтобы подобраться на нём поближе к Башне Линкольна. Именно под ней находилось первое убежище. Уже через двадцать минут мы были на месте. Фургон стоял прямо над канализационным люком. Открыв люк в полу фургона, мы стали спускаться вниз. Первым пошел Володя, затем мы спустили ему его тяжеленный ранец и после этого в люк проскользнули я и Игорь. Фургон остался стоять на этом месте. Вся канализационная сеть Нью-Йорка разбита на четырнадцать независимых участков, а потому пробраться с одного на другой не выбираясь наружу просто невозможно физически. Вот потому-то нас и ждал в Нью-Йорке фургон частной почтовой службы. Пока агенты прикрытия будут перетаскивать посылки из фургона на небольшой склад и обратно, нам нужно пробежать по канализации почти четыре километра, а потому мы не стали задерживаться.
То ли поджидая нас ньюйоркцы решили гадить поменьше, то ли я преувеличивал свои страхи, но в здоровенной бетонной штольне с дорожками по бокам, посреди которой текли сточные воды, воняло не так уж и сильно. К тому же мы все, даже Володя, умудрились так спрыгнуть вниз, что никто из нас не угодил в так называемую фекальную жидкость. Тьфу, даже думать о ней и то противно. Перепрыгнув через вонючую речку, я уверенно побежал вперёд, ведомый Дейром. Вскоре мы добрались до нужного места, хорошо замаскированного стального люка, закрытого на запор изнутри. Две минуты работы горелкой и путь был свободен. Пройдя через люк, мы оказались уже не в канализации, а в коридоре длиной в два десятка метров, ведущем к технической галерее. Через неё мы могли пробраться непосредственно в подвалы Башни Линкольна, под которой было расположено на тридцатиметровой глубине первое из трёх убежищ, похожее на роскошный отель. Через пятнадцать минут, не побеспокоив никого, мы проникли в шахту лифта, ведущую в убежище, и спустились вниз. Первым делом Володя перерезал автогеном электрические и телефонные кабели, после чего мы ворвались внутрь. Встретили нас там негостеприимно, плотным автоматным огнём, но это не помешало нам при свете аварийного освещения уничтожить охрану, а затем и главарей Седьмого Дома, их там было четверо.