Фантастика 2026-182 - Татьяна Петровна Крылова
— Я скажу, всё скажу… Ни знаю кто такая Дэримэ, не знаю где она и куда пропала… — Весь в слезах, заливаясь соплями пищал Иоан, пока волша исцеляла его колени и задницу. — Искра внутри трона, открыть его смогу только лишь я, либо тот в ком течёт кровь Мидчела, ну а сила, ключ к вашей силе это присяга принесённая роду Мидчелов. — Получив минутную передышку, принялся вещать Иоан.
— Расскажи больше о силе Людвига. — Подойдя к трону и принявшись того осматривать на наличие потайных ниш, потребовал я.
— Рассказывай! — В этот раз палец Гвиневры погрузился старику в ухо, и тот запищав рухнул на пол. Я даже не успел испугаться за то мёртв кардинал или нет, как Иоан, поднятый магией Гвиневры уже вновь умоляя не делать ему больно продолжил свой рассказ:
— Любой кто хоть раз опускался на колено лично пред Людвигом, на всю жизнь становился его верным слугой и в присутствии господина не мог ослушаться его воли. У любого, воспротивившегося было лишь два пути, выполнить указанное либо убить себя. Точно такая же участь ждала и всех ещё не рождённых отпрысков вассала, с лишь малым изменением, ослабеванием магии Людвига и его силы от каждого последующего нового колена. Те в ком ещё теплилась магия Людвига, показывая золотое пламя принимали вашу волю, а те в чьих глазах горело синее…
— Они принимали твою, верно? Ты скопировал магию отца… — Проговорил я.
— Скопировать Божье Пламя невозможно! — Тот час, при виде огненного пальца приближающегося вновь к его глазу, вскрикнул Иоан — Людвиг был величайшим из когда либо существовавших магов. Ему подчинилось время, подчинились умы миллионов и даже магия до сели неизвестная этому миру. Он действительно был богом в мире людей и использовал магию нам недоступную. Он был Богом, тем самым богом которого я не смог бы убить и через ближайший десяток лет. Клянусь тебе Карл, я желал его убить, но не сейчас, и смерть его не моих руках!
— Тогда как он умер? Считаешь что бессмертный Бог встретил счастливую старость и сам решил отойти в свет иной⁈ — Чувствуя ложь в словах кардинала, вонзаю тому меч прямо в ляжку и проворачиваю. Тот кривится и вновь рыдая отзывается: Не-е-е-т!
— Всё не так… Я ослабил его ум, зная какого рода его сила с нуля воссоздал его магию, а затем, принялся избавляться от его наследников. Попутно, взращивая целый отряд инквизиционеров и магов, что никогда не присягали на верность имперской семье. — С дрожью в голосе, уткнувшись лбом в пол, проговорил кардинал.
— Первым был тринадцатый. Управлять тощим и трусливым хлюпикам оказалось проще простого. Но и надеяться на него после неудачного покушения на вас я не мог. К тому же, на тот момент я уже долгое время тесно общался со вторым принцем. Хорошо понимавшим чем для его народа может обернуться правление Безумного Августа. После смерти тринадцатого, когда моя партия только началась, по какой-то причине Людвиг убил себя, после чего все его собранные в замке дети разлетелись по стране как чёртовы блохи, и принялись повсеместно строгать наследников. Подобному требовалось помешать. Ведь если раньше, убив вас всех и вернув все осколки Искры обратно в тело Императора я мог ещё попытаться завладеть бессмертием при помощи темной магии поместив душу императора в своё тело. То сейчас, требовалось отыскивать каждого, зная что любой из выживших… С каждым днём, каждым трупом своих братьев будет становиться всё сильнее и сильнее. Пока в конце концов не пробудится…
— То есть, моя сила пробудилась потому что ты, или кто-то ещё убил всех моих братьев? — Найдя тайник и наконец-то вытащив из него здоровенную книгу, спросил я.
— Вы правы, но лишь от части. Эта сила, всегда жила в вас, была неотъемлемой частью каждого вашего будничного дня. Она помогала вам входить людям в доверие, сближаться, располагать к себе всё большее и большее число приспешников. Именно по этому, Божье пламя Людвига, способное подчинить себе весь мир, на церковном совете признали самым опасным заклинанием мира, от существования которого церковь и хотела избавиться. Только представьте сколько зла мог сотворить человек овладевший подобным могуществом!
— Да, да, да… А ты у нас святой мученик решивший взять этот грех на себя. — Видя как к Элкантре прибыла с докладом одна из Бессмертных, переключив своё внимание на дроу спрашиваю: — Ну что там?
— Девушку нашли. Она цела и в безопасности. — Отчиталась дроу, позволив мне наконец-то облегчённо выдохнуть.
— Хорошо, — отвечаю я глядя на проклятый престол, что всем своим обгорелым, и пострадавшим видом вызывает только отторжение.
Плюнув на чёртово кресло, сажусь на высшую из ступеней, а лицезревшие это воины, охнув тот час опускаются на колени, и даже дроу пригибаясь к земле, тиха произносит:
— Владыка, так нельзя…
— Сегодня мне можно всё… — При соприкосновении с моими пальцами магический замок скрывавший написанное в книге отщёлкивается, после чего, Иоан с открытым ртом взмолившись просит:
— Хоть одну страничку, одну строчку, прошу, ваше величество, позвольте мне взглянуть на тайные знания верховного. Я столько пережил, столько прошёл и стольким пожертвовал, всё лишь ради них! — Умоляя кричал старик.
— А хрен тебе. — Фыркнул я — Гвиневра, он полностью твой. Постарайся не убить его. Этот ублюдок ещё за страдания моей сестры не ответил. И думаю, через месяца три-четыре, она сама поставит жирную точку в их взаимоотношениях. — Насмехаясь над «вечными» муками ублюдка, из-за чьей коварной личины погибло столько невинных людей, проговорил я.
— Нет, прошу, не надо, лучшеубейте, убейте меня! — В момент, когда Гвиневра схватив того за ногу потянула старое тело по ступенькам, словно свинья верещал кардинал, на каждой из ступеней ломая всё больше и большее число своих старых косточек.
«Искра» — Наследие Людвига, рукописный гримуар, или как того ещё называли «Божественное сокровище Империи».Оказался…
Насмешка сорвалась с моих губ, а на глазах проступили слёзы.
Величайшее наследие, сильнейшей из империй оказалось обычным дневником, не совсем обычного попаданца. Что лишь раз увидев меня со своего трона, понял кто я, и с радостью передал силу. Этот ублюдок Людвиг, глумясь описывал все свои сексуальные похождения, подвиги и жизнь, а в конце, и вовсе открыта насмехаясь над тем кто пришёл «его сменить» глумливо заявил:
«Пусть твоё приключение будет повеселей моего,