Воздушная кавалерия. Том 6 - Джек из тени

* * *

Я вернулся в форт за час до рассвета, хотя особой разницы не было, темень так и стояла. Шторм начал понемногу стихать, ветер все еще выл, но уже не с такой яростью, а пелена дождя и Пыли стала не такой плотной. Я проскользнул вплотную к стене, чтобы мой сигнал пробился через помехи. Парни быстро открыли одну створку ворот. Увидев меня, все уставились на меня, ведь на черной броне, в свете тусклых фонарей, были видны темные пятна чужой крови.

Я молча прошел мимо них, направляясь в штаб, Грушин ждал меня. Он не спал всю ночь, глаза покраснели от усталости и напряжения.

— Командир! — он бросился ко мне. — Ты живой!

— Более чем, — снял свой шлем, и свежий, холодный воздух ударил в лицо. — Докладывай обстановку.

— Все тихо. После того, как ты ушел, они больше не атаковали. Потерь нет. Тяжелораненые стабилизированы.

— Хорошо.

Я подошел к столу и вывалил на него то, что принес с собой: японские карты, шифровальные таблицы, рацию, офицерские жетоны.

— Вот, — кивнул на трофеи. — Это тебе для отчета. А это, — я положил на карту тактический планшет, который снял с убитого офицера, — для понимания ситуации.

Я стоял над столом, заваленным трофеями, и тяжело дышал, вдыхая пахнущий влажной пылью воздух нашего импровизированного штаба. Рассвет, если это мутное серое марево за бойницами вообще можно было назвать рассветом, принес с собой не облегчение, а лишь хрупкое затишье. Шторм, до этого терзавший остров с яростью обезумевшего бога, немного унялся. Его оглушительный вой сменился на заунывное, тоскливое подвывание, но плотная пелена дождя и едкого тумана все еще висела в воздухе, превращая мир за стенами форта в размытую акварель в серых тонах.

Грушин, смотрел на меня, потом на разложенные на столе трофеи, и на его лице, осунувшемся от бессонной ночи, читалась смесь восхищения и глубочайшего недоумения. Он прекрасно понимал, что значит эта горстка окровавленного металла и бумаги: японские офицерские карты, залитые дождем, но все еще читаемые, шифровальные таблицы, которые Алиса уже сканировала, несколько тактических коммуникаторов последней модели и горсть офицерских жетонов, которые я срезал с убитых как доказательство.

— Командир… — наконец, выдавил он, его голос был хриплым от усталости и волнения. — Ты… Все это?..

Он обвел рукой стол, двенадцать оборванных жизней. Для меня это были всего лишь цифры, маркеры на тактической карте, которые из синих превратились в серые. Но для Семена, для любого нормального человека, это было немыслимо.

— Я же сказал, схожу на охоту, — пожал плечами, снимая с себя промокшую и изрядно запачканную разгрузку. Броня под ней была цела, но покрыта сетью царапин и вмятин. — Оказалось, дичь тут пугливая, но очень предсказуемая.

Я подошел к голографическому столу, который мы запитали небольшого генератора, и жестом подозвал к себе Семена.

— Смотри сюда.

Алиса, которая быстро освоила чудеса враждебной техники, уже обновила карту. Теперь она выглядела совершенно иначе. Вокруг нашего форта, в радиусе трех километров, зияли огромные дыры в японской обороне. Красные значки, обозначавшие патрули, пулеметные гнезда и наблюдательные посты, исчезли, сменившись серыми крестами.

— Это то, что мне удалось сделать за ночь, — я обвел пальцем зачищенную зону. — Вырезал передовое охранение на северо-западном направлении. Уничтожил два ротных командных пункта и узел связи. Сейчас они там слепы и глухи. знают, что что-то произошло, но из-за шторма и отсутствия связи не понимают масштабов. Японцы, скорее всего, считают, что это были разрозненные нападения тварей из аномалии или мелкие стычки. Но когда погода окончательно наладится, и они начнут собирать трупы… Как ни крути, в паре мест я точно засветился.

Я не договорил, Семен и без моих объяснений понял, что начнется. Сначала паника, а потом охота на ведьм.

— Ты выиграл нам время, — кивнул Грушин, его взгляд был прикован к карте. — Сутки, может, двое, пока перегруппируются и подтянут резервы.

— Меньше, — покачал головой. — Утром, как только стихнет ветер, они начнут прочесывать местность. И первое, что сделают, это попытаются вернуть контроль над этим сектором. А это значит, что у нас есть окно часов шесть, не больше. И мы должны использовать его.

— Собирай офицеров, введи в курс дела, а затем подготовьте три взвода, пусть готовятся к выходу. Один из первой роты для прикрытия, остальных отбирай по физподготовке, нужны самые выносливые.

Грушин нахмурился.

— Куда мы идем, командир? Контратака?

— Хуже, — я усмехнулся. — Мы идем назад, к месту нашей высадки.

На лице Семена снова отразилось недоумение.

— Назад? Но зачем? Это же самоубийство! Там наверняка уже все перерыли!

— Может, и перерыли, — согласился. — Но они не могли утащить все. Мы бросили там много чего нужного, а без этого добра, — я кивнул в сторону стен форта, — мы здесь долго не просидим. Как только японцы подтащат что-то поинтереснее пулеметов, они превратят форт в братскую могилу. А так у нас будет шанс огрызаться, накрывая позиции противника, не давать им собрать ударный кулак.

Я видел, как в его голове идет напряженная работа. Он взвешивал риски, оценивал шансы.

— Но это безумие, командир! — все-таки возразил он. — Идти такой большой группой через их территорию… Нас заметят.

— Не заметят, если мы пойдем по моим следам, — я снова ткнул пальцем в карту, в зачищенный коридор. — Здесь сейчас грязно, но пусто. А дальше будем импровизировать. Туман и дождь все еще на нашей стороне. Лучшего времени не будет, Семен. Сейчас они дезориентированы, их командование парализовано. Они зализывают раны после моей ночной прогулки. Ждут атаки, но ждут ее здесь, у стен форта. Суть развода ясна?

Грушин посмотрел мне в глаза, увидев мою решимость и безжалостную логику в словах. В итоге сдался.

— Есть, командир, будут тебе люди.

— Тогда действуй, через час выступаем.

* * *

Через час я стоял у приоткрытых ворот форта, вглядываясь в серую, клубящуюся мглу. Шторм действительно утихал. За моей спиной в напряженном молчании стояли три взвода. Самые выносливые и самые хладнокровные. Я лично прошелся по рядам, отбирая каждого.

— Готовы? — мой голос, усиленный динамиками шлема, прозвучал глухо и отрывисто.

Вместо ответа