Хиллари Клинтон - Тяжелые времена
— Мы пристально наблюдаем за событиями, которые разворачиваются в Иране, но мы, как и остальное мировое сообщество, следим за реакцией народа Ирана и ждем решения, которое он примет, — заявила я, когда протесты в Иране стали нарастать, но еще до того, как они переросли в более серьезные столкновения. — Мы искренне надеемся, что ситуация разрешится благополучно и отразит истинную волю и намерения иранского народа.
Наши информаторы в Иране настоятельно советовали нам не делать никаких заявлений. Они переживали, что, если Соединенные Штаты выступят в поддержку демонстрантов или открыто попытаются вмешаться в ситуацию, это позволит режиму подавить акции протеста как результат заговора иностранного государства. Многие из аналитиков нашей разведывательной службы и эксперты по иранскому вопросу согласились с этим мнением. Но все еще оставался соблазн выразить нашу поддержку иранскому народу и наше недовольство деспотичным режимом его страны. Казалось, это были наиболее правильные действия Америки, соответствовавшие духу наших демократических ценностей и убеждений.
После того как президент выслушал все доводы за и против, он с видимой неохотой принял решение о том, что лучшим служением интересам иранского народа будет отказ Соединенных Штатов от вмешательства в самую гущу конфликта. Это было сложным и весьма дальновидным тактическим решением. И оно было принято не потому, что, как в свое время пытались это представить некоторые комментаторы, президент больше заботился о поддержании хороших отношений с иранским режимом, чем о противостоянии ему. Мы считали, что поступаем правильно по отношению к протестующим и к демократии. Мы не преследовали никаких иных целей. Наша команда в Госдепартаменте постоянно и негласно поддерживала контакт с активистами в Иране. В этой связи мы решились на экстренные меры для того, чтобы предотвратить прекращение функционирования «Твиттера» на территории страны — основного средства связи протестующих с внешним миром.
Бросая взгляд в прошлое, я не могу с полной уверенностью сказать, что наша сдержанность была правильным выбором. Это не остановило режим от безжалостного уничтожения «зеленого движения». Наблюдать за этим было очень тяжело. Возможно, более резкие высказывания Соединенных Штатов не предотвратили бы такой исход событий, а даже ускорили бы этот процесс. Но в то время мы не могли предвидеть, сможем ли мы изменить что-либо или нет. Я глубоко сожалею о том, что мы недостаточно настойчиво призывали другие страны объединиться и присоединиться к нашей борьбе. Так как волна протестов в Иране была жестоко подавлена руководством страны, я выступила за увеличение наших усилий в обеспечении демократически настроенных активистов необходимыми техническим оборудованием и технологиями для того, чтобы избегать преследования со стороны государства и цензуры. В течение нескольких следующих лет мы вложили в этот проект десятки миллионов долларов и обучили более пяти тысяч активистов по всему миру.
В сентябре, когда Али Хаменеи и Ахмадинежад снова стали неоспоримо контролировать Иран, конфликт разгорелся с новой силой. Западные разведывательные службы неусыпно следили за предположительно создаваемой иранской установкой по обогащению ядерного топлива, которая была укрыта в горах недалеко от города Кум к юго-западу от Тегерана. После того как разведка необоснованно обвинила Ирак в хранении оружия массового уничтожения, мы с объяснимой осторожностью относились к возможности поспешных выводов относительно Ирана, однако эти разработки нас очень тревожили. До завершения работ по созданию установки оставалось всего несколько месяцев. Если бы это произошло, то данный шаг значительно усилил бы возможности Ирана в создании атомной бомбы, так как установка находилась в весьма хорошо защищенном месте. Когда иранцы обнаружили, что мы знаем об их обмане, они попытались скрыть его. 21 сентября 2009 года они обратились к Международному агентству по атомной энергии (МАГАТЭ) с письмом, в котором в сдержанных тонах признавали существование небольшого пилотного проекта около города Кум, о котором ранее они случайно забыли упомянуть.
Мы решили сами раскрыть миру всю правду. В ближайшую неделю на ежегодную сессию Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке должны были собраться мировые лидеры. Мы понимали, что публикация сведений о секретной иранской установке по обогащению ядерного топлива вблизи города Кум вызовет широкий общественный резонанс, который мы, в свою очередь, собирались использовать в свою пользу. Президент Обама председательствовал на заседании Совета Безопасности, посвященном ядерной угрозе, а представители группы «5+1» собирались начать новый раунд переговоров с иранской стороной. Мы должны были тщательно спланировать свои действия по раскрытию иранского обмана и согласовать их с нашими английскими и французскими союзниками, чтобы оказать максимально возможное давление как на иранцев, так и на те страны, которые были предрасположены относиться к Ирану с позиций презумпции невиновности (в первую очередь это относилось к России и Китаю). Если бы нам удалось все хорошо организовать, этот вскрытый нами подлог имел бы эффект разорвавшейся бомбы и мог бы изменить дипломатический баланс не в пользу Ирана, что помогло бы нам перейти к более жестким международным санкциям.
В номере президента Обамы в отеле «Уолдорф Астория» мы упорно работали над своей стратегией. Одним из вариантов было эффектное изложение президентом перед Советом Безопасности разведывательных сведений о военном объекте в районе города Кум. Это воскресило бы в памяти воспоминания о знаменитом противостоянии между представителем США в ООН Эдлаем Стивенсоном и его российским коллегой во времена Карибского кризиса, а также о печально известном выступлении госсекретаря США Колина Пауэлла об иракском оружии массового уничтожения. Мы не хотели повторения обоих этих прецедентов. Кроме того, мы хотели быть уверенными в полной координации наших действий со своими союзниками и заранее уведомить обо всем МАГАТЭ, Россию и Китай. Поэтому мы отвергли вариант с выступлением на Совете Безопасности ООН.
Во второй половине дня 23 сентября мы с президентом Обамой и советником по национальной безопасности Джимом Джонсом собрались в отеле «Уолдорф Астория» для встречи с президентом России Дмитрием Медведевым, его министром иностранных дел Сергеем Лавровым и его советником по национальной безопасности Сергеем Приходько. На этой встрече мы представили последние сведения об установке в районе города Кум. Во время первой встречи двух президентов весной этого года в Лондоне Медведев признал, что Россия недооценила ядерную программу Ирана, но эта новая информация о преднамеренном обмане иранцев все равно шокировала русских. Впервые за четыре года, в течение которых я занимала должность госсекретаря, я увидела, как невозмутимый Лавров был сбит с толку и не мог подобрать слов. Спустя некоторое время Медведев удивил прессу, сделав самое жесткое заявление относительно Ирана из всех, которые они когда-либо слышали раньше: