Алексей Туренко - Крым 2.0 Война

К главному въезду на морской вокзал обе машины подъехали, застав первых выбегающих. Машины разошлись в стороны, беря площадь в клещи. Двери опять откатились. Бедуин вышел из машины и пристроил пулемет на капот стоящего рядом «Мондео». Проверив  оружие и обернувшись к машине, он показал водителю на въезд, для верности потыкав рукой в ту сторону. А затем покрутив ей над головой, изображая полицейский маячок. Водитель утвердительно кивнул и, вытащив из салона автомат, пристроился рядом, сканируя ворота взглядом.

Пулеметчик проверил второй расчет и, присев на одно колено, приготовился - бараны загнаны на бойню. Мясники готовы, можно начинать забой. Отмашка - злые пулеметные огоньки, грохот очередей, вопли умирающих…

Залитые кровью ступени морского вокзала Генуи и сотни тел, усыпавших площадь, стали главным вечерним кадром мировых новостей. 

 Следствие не заняло много времени. Нападавшие и не пытались путать следы, сработав на опережение. Большинство их погибло, а немногие выжившие уже находились вне досягаемости полиции.

На взгляд опытных следователей картина выходила жуткой и простой. Безоружные люди приезжают в порт. Получив там оружие они выходят в город и начинают убивать. До последнего момента, оба компонента взрывчатой смеси неуловимы. Невооруженная и многочисленная турецкая диаспора внутри. И идущее морем, на одном из тысяч, ежедневно приходивших в Европу судов, оружие. Все соединялось в точке взрыва. Перед такой тактикой был беззащитен любой европейский порт.

Но то, что стало понятно с первого взгляда, еще следовало донести до общественности. Результатов, мягко говоря – ждали все. Полиция прекрасно понимала, что последует за словами «виноваты турки». Только скажи и все утонет в крови. Промолчать?

Тяжелый выбор разрешился сам собой, утром следующего дня. Турки – не турки. Иммигранты! Для выводов, взбешенным итальянцам вполне хватило и того, что просочилось от свидетелей. А те прямо говорили – стреляли арабы.

Еще горели суда в разгромленном порту. К дотла выгоревшему нефтехранилищу было нельзя подойти на сотню метров. От раскаленного бетона несло жаром, как из жерла домны. С утра, на окраинах города принялись отлавливать албанцев и арабов. Пойманных даже не били. Их просто забивали насмерть. Раздерганная на части и деморализованная полиция, которой и без того хватало дел, почти не вмешивалась. К вечеру, волна погромов уже катилась по всей Италии. На уши встали не только рабочие кварталы и батальоны тиффози. Ладно бы, эти. Бурлила вся Италия.

Понукаемая властями, полиция, молча уперлась, не желая вставать на защиту приезжих. Постовые демонстративно отворачивались от избиваемых иностранцев. В конце концов, они были точно такими же итальянцами, как и все. Да и что прикажете делать, когда, толпа студентов Болонского университета, вытаскивает из кампуса своих африканских однокурсников и начинает месить их ногами, на лужайке, прямо на глазах сочувствующей профессуры? Это вам господа, не быдло из рабочих кварталов. Только тронь, вони не оберешься. Как сейчас – позора.

-«Корнуто!» - приветствовали водители дорожных полицейских. – Рогоносец! Ты не мужик!

Толпы демонстрантов в Риме, плевки в лицо карабинерам. Те - утирались, хмуро отмалчиваясь.

Вся Италия исступленно вымещала свой испуг на иностранцах и полиции.

Во Франции, дела обстояли не лучше. Первая волна погромов из Италии ворвалась на Лазурный берег. Прислуга, цыгане, подвернувшиеся таксисты-арабы. Били всех. Говорящих с акцентом, с иным оттенком кожи. За неправильное выражение лица. За опущенные глаза. За просто так, если не понравилась рожа. Через день полыхнул Марсель. Опомнившиеся, многочисленные и лучше организованные мигранты, ощетинились баррикадами и, пересидев в своих кварталах первый натиск, пошли в контратаку.

Мало не показалось никому. Сотни, горящих на улицах машин, разбитые витрины, пылающие дома. Счет убитым пошел на сотни. Замотанная в платки молодежь, надев велосипедные шлемы, швыряла камни и бутылки с бензином. Такое же оружие летело в ответ. Вооруженные арматурой толпы сходились стена на стену. Через два дня полыхало от Рима до Парижа.

Сбивающая с ног полиция и спецназ, носились из города в город, тщетно пытаясь развести стороны.

Какое там! Взбешенные эмигранты и доведенные до края европейцы не желали униматься.

Первые, более организованные, не собирались молча возвращаться по домам, неся покойников и утирая кровавые сопли. Вторые, по горло сытые толерантностью, которой их кормили три десятка лет, да так, что теперь она перла из ушей, были полны решимости отыграться за все. И за Геную, и за платки на лицах. И за целые потерянные города, ныне населенные черномазой гопотой.

Да какого хера?! Сколько можно терпеть!?

Совершенно потерявший ориентиры в этом бедламе, начальник полиции Генуи. в тщетной попытке  унять страсти, дал пресс-конференцию, чистосердечно поведав на камеры все.

-Это не арабы, синьоры. Оставьте их, умоляю. Виноваты немецкие турки. Негодяи мстили за Измир, где, увы, перестарались наши военные.  Рецепт адской смеси прост - немецкие гастарбайтеры, плюс оружие, присланное в Геную из Ливии. Где, как вам известно, до сих пор воюют с недобитками полковника. Воюют за демократию, синьорина…

Поистине, один идиот в своих рядах страшнее тысячи врагов. «Резиновый» премьер, пришедший на смену «тефлоновому дуче», был в ярости.

-Безмозглая, напуганная скотина! Осел в фуражке!

Это были два, наиболее деликатных эпитета, которые, ревущий от бешенства, брызгающий слюной итальянский премьер-министр адресовал полковнику.

Сняли тут же. Поводов и так было выше крыши, но преждевременно отпускать жертвенного кабанчика руководство провинции не хотело. Напоследок, префект надеялся повесить на полковника побольше. Но козел отпущения оказался зело болтлив и, мать твою, честен, крупно нагадив, напоследок. Передержали…

Большинство еще не успело осознать все, что успел наболтать кретин в погонах. Только первый слой. Во всем виноваты турки! В Германию хлынул поток машин, и битком набитых поездов. Тиффози и ультраправые легки на подъем. Большинство, перекрыв границу, успели тормознуть на границе немцы. Но сотни успели просочиться, устраивая погромы на вокзалах и станциях метро.

Навстречу им, из Гамбурга и Берлина двинулся поток бритоголовых. Союзники. Полиция встала стеной, понимая, что будет итогом новой «встречи на Эльбе».