Александр Абердин - Три года в Соединённых Штатах Америки

Всё это время я буквально жил в боксе и только вечером двадцать второго числа поехал с Дидье к себе домой. Работу в этот день мы закончили рано и уже в шесть часов вечера приехали на бульвар Франклина. Мой новый французский друг пожелал машине спокойной ночи и, беспечно оставив её на улице, направился к дверям. Его «Метеор-Гамма» уже пытались трижды открыть, но он, словно «Бэтмобиль», успешно отразил все атаки, всякий раз ослепляя угонщиков яркой вспышкой и извещая тех, что их рожи сфотографированы. Так оно и было, ведь мы специально вмонтировали в него целых шесть миниатюрных фотокамер со вспышкой. Уже этого одного вполне хватило, чтобы угонщики ретировались. Поэтому-то Дидье, проявив плёнку и передав фотографии незадачливых угонщиков в полицию, и не беспокоился, как проведёт ночь его автомобиль. Ивон всё это время занималась баллистикой, аэродинамикой и маршрутами гоночных трасс. Гея знала о нашем новом болиде абсолютно всё и теперь вместе с ней определяла самую выигрышную траекторию движения по всем трассам. В дальнейшем её наработки пригодятся нам в боевых условиях, когда мы примем участие в гонках чемпионата мира Формулы-1.

Дидье очень хотел сесть за руль болида, и всю дорогу доказывал мне, что умеет гонять очень быстро и готов показать это в любую секунду. Что же, азарт дело хорошее, но парня ещё нужно было проверить в деле, то есть на трассе, а на автодром «Поль Рикард», расположенный в тридцати с лишним километрах от Марселя, мы собирались выехать сразу после Рождества и немедленно приступить к тренировкам. Когда мы поднялись на седьмой этаж и вошли в квартиру, то я первым делом сел в кресло, закурил и попросил Дидье раздеться до трусов. Тот удивлённо посмотрел на меня, но послушался и вышел из просторной гостиной, в которой я спал в первую ночь на диване. Ивон, в глазах которой тоже читалось недоумение, села на диван и принялась поджидать мужа. Вскоре вошел Дидье, одетый в купальные плавки. Без одежды он оказался в общем-то довольно неплохо развитым физически парнем, но всё же был слабоват. Печально вздохнув, я громко сказал:

– Да, Дидье, ты, конечно, выглядишь неплохо, на дистрофика не похож, но, увы, для того, чтобы полностью выкладываться на гонках и переносить перегрузки, твоё тело не годится. Подождите меня здесь пару минут, ребята.

Я сходил в ванную комнату, разделся там, надел халат и вернулся. Когда я снял бордовый махровый халат, купленный в бутике, и Дидье, и Ивон удивлённо ахнули, а мой партнёр сказал:

– Да, Борис, у тебя мускулатура, как у культуриста. Ты хочешь сказать мне, что я тоже должен накачать себе такую?

– Нет, Дидье, хотя тебе не мешало бы окрепнуть, это вовсе не обязательно. – Улыбнувшись ответил я и добавил – Ребята, вы лучше посмотрите, что я умею делать с этим телом. Хотя здесь и тесновато, мне вполне хватит места, чтобы показать это.

Я не стал слишком затягивать с демонстрацией своей гибкости, ловкости и силы, но всё же показывал акробатические этюды минут пятнадцать, прежде чем сел в кресло. Ивон захлопала в ладоши и восторженно воскликнула:

– Дидье, ты должен обязательно научиться делать так же! Усмехнувшись, я сказал:

– Ивон, будет куда лучше, если вы оба научитесь этому. Не знаю почему, но генерал Олтоев назвал эту систему куэрнинг. Послезавтра во Францию прилетает большая группа целителей из Советского Союза, и в их числе моя знакомая, Таня. Как только мы приедем в Марсель, а она ради меня попросила направить её в этот город, то вы оба пройдёте курс лечения. Вам только кажется, что вы абсолютно здоровы, а копни поглубже, найдётся не один десяток болячек. Таня пробудет у нас в тренировочном лагере трое суток. Она пообещала, что научит меня полному комплексу, так что я ещё и стану врачом команды, точнее целителем. Я занимался в её группе куэрнингом несколько месяцев и она говорит, что из меня получится хороший куэрн, то есть целитель. Ивон радостно заулыбалась и сказала:

– Дидье, я недавно читала статью в «Пари Матч» о куэрнинге, это действительно нечто фантастическое. Генерал Олтоев купил в тридцатые годы в Тибете глиняного Будду, а потом он у него случайно разбился и оказалось, что в нём лежит свиток с трактатом. Он не такой уж и древний, да, к тому же написан не на санскрите, а на тибетском языке, но содержит в себе такие знания о природе человека, о существовании которых медики даже и не подозревали раньше. Оказывается, куэрн только включает в человеке механизмы самолечения и регенерации, а дальше организм человека лечит себя уже сам и даже мозг даунов способен прийти в норму и таких случаев уже много. Натягивая на себя халат, я сказал девушке:

– Ивон, я могу рассказать тебе ещё более удивительные вещи о куэрнинге, но лучше это сделать за ужином. Ивон состроила умильную рожицу и призналась:

– Мальчики, в доме нет ничего, кроме кофе и горчицы. Давайте сегодня поужинаем в ресторане, а завтра я куплю все продукты, которые нужны Борису для русского стола. Борис, тут неподалёку есть русский ресторан, в нём очень хорошо готовят. Отрицательно помотав головой, я возразил:

– Не пойдёт, Ивон. Там меня обязательно кто-то из русских узнает, затеется драка и мы проведём ночь в полиции.

– Тогда пойдёмте в тот ресторан, который на Эйфелевой башне. – Предложила Ивон и я согласился:

– А это предложение мне нравится. Думаю, что большой кусок жареного мяса мне там дадут. К тому же я видел Эйфелеву башню только издали и мне хочется посмотреть на неё вблизи. Ну, что, тогда одеваемся и идём туда?

Дидье попросил не спешить, позвонил в ресторан и заказал столик. Можно подумать, зимой в Париже полно туристов. Мы оделись, как парижане среднего достатка. На мне и Дидье были надеты строгие, тёмные костюмы, а Ивон надела вечернее платье. Когда зашел вопрос о том, как добираться Эйфелевой башни, машина-то была двухместной, я предложил пройтись до неё пешком. Дидье и Ивон немного подумали и согласились. Мы спустились на лифте вниз, вышли из дома и не спеша пошли в сторону парка, разбитого возле дворца Шайо, он же Трокадеро. В ресторане нас ждали только через полтора часа, в восемь часов двадцать минут. Вскоре мы вышли на главную аллею и пошли вдоль длинного бассейна к мосту, за которым возвышалась Эйфелева башня. По пути мы весело болтали о всякой ерунде и лишь изредка о гонках. На автодроме «Поль Рикар» гонщики уже начали тестировать свои машины и сразу после Рождества мы тоже приступим к тренировкам. Честно говоря, я ведь ещё ни разу не сидел за рулём настоящего гоночного болида, хотя на «Метеоре-Гамма» ездил даже побыстрее, чем лучшие гонщики в две тысячи пятнадцатом году. Этому способствовала машина и то, что я всё-таки куэрн двенадцатой ступени. Поэтому и у Игоря-Анри в грядущем чемпионате имелся всего один конкурент.