Александр Маркьянов - Сожженные мосты

И сейчас Лютер Миллс зачем то телефонировал главному сержанту по линии закрытой связи. Она располагалась в отдельной комнате, и все из нее вышли, давая возможность поговорить тет-а-тет….

— Сэр?

Связь, несмотря на закрытый канал была плохой, видимо сказывалась работа мощных русских глушилок в пограничной зоне. Их включали для того что с Австро-Венгрии на Польшу не транслировали передачи бунташского и антиправительственного содержания и еще для того, чтобы контрабандисты по обе стороны границы не могли сноситься по обычным, гражданским рациям, назначая рандеву с товаром в пограничной зоне.

— Миддс! У нас тут проблемы.

Лютер Миллс был гражданским (несмотря на пост ГВС), официально числился по ведомству Министерства иностранных дел, а на самом деле…

Понятно, в общем.

— Сэр?

— Ватсон сломал ногу. Группа выведена из строя.

Первый сержант выругался про себя последними словами. Только этого и не хватало. В принципе при подготовке и тренировках спецназа такое бывает, в Герефорде ломали и руки и ноги, бывали и несчастные случаи с оружием хотя и редко — потому что спецназ тренируется в полную силу. Ватсон был командиром группы, которая сейчас дежурила в пограничной зоне — это была сменная обязанность, и его группа, группа Миддса, через «нитку» уже ходила. Но если Ватсон вышел из строя — заменить его, и сделать вид что ничего не было — нельзя. В группе срабатываются друг с другом годами и если рядового бойца еще можно заменить, то командира…

— Сэр? — снова повторил первый сержант, он знал, что это выводит гражданских из себя, доводит до бешенства.

— Я хочу, чтобы вы заменили группу Ватсона.

Сукин сын!

Это было против правил. Неписанных — но все же правил. По этим правилам, за время одной ходки, каждая группа должна была только одну смену отдежурить на границе. Дело было не в том, что британцы боялись риска — британцы любили риск, но не хотели накликать беду. Миллс должен был вызвать группу, которая еще не побывала на границе и досрочно завершить дежурство группы Ватсона. Вместо этого он вызывал их, гражданский сукин сын.

— Сэр, мы уже отдежурили.

— Мне нужна опытная боевая группа, Миддс. Это приказ! Вы слышите — приказ!

Если ты из САС — ты просто идешь и делаешь это.

— Да, сэр. Когда мы должны выдвигаться?

— Немедленно! Вертолет за вами сейчас вылетит.

Бросив трубку на пульт и снова недобро выругавшись, первый сержант вызвал вестовых — нужно сообщить группе ведущей занятия «радостную новость» — о том, что надо идти и паковать свои вещи.

В это же время, за сотню километров от собирающегося в разведвыход британского САС, собиралась в поход чета…

Чета, или чёта, сербское нерегулярное боевое объединение было основой жизни сербской общины. Состоять в чете было почетно, не состоять — позорно. Тот, кто не состоял в чете — на внимание сербских девушек мог не рассчитывать.

Сложно объяснить обычному, простому человеку, что такое чета и почему люди состоят в чете. Казалось бы — русские дали землю, есть какое-никакое хозяйство — что нужно еще? Живи и радуйся, как живут казаки — по сути, сербы-четники походили на казаков очень во многом. Но сербы шли мстить за свою родную землю, шли, зная, что впереди их ждут пули, убивали — и умирали. Оставшиеся в живых хоронили своих мертвых — и все начиналось заново.

Сербский народ, если считать с поражения на Косовом поле, глотнул свободы совсем немного. Когда турок изгоняли с европейского континента, когда Османская империя разваливалась, чтобы впоследствии стать владением русского царя — получилось так, что сербские земли освободила армия Австро-Венгрии а венский кесарь стал Великим воеводой Сербии. Поскольку в Австро-Венгрии была в ходу весьма значительная вольность — Сербия управлялась собственным императором, находившимся в унии с Веной.

Проклятьем Сербии стала династия Обреновичей. Король Милан был из тех королей, при упоминании о которых хочется сплюнуть. Шут и гуляка, игрок, совершенно безответственный тип, человек который запросто мог проиграть в Монако большую часть государственной казны. Он не правил Сербией — он грабил Сербию, да так нагло, что окрики раздавались из Санкт-Петербурга, чему сербы были несказанно благодарны. В конаке[269] то и дело случались драки — королева колотила короля, король тузил королеву. Королевой Сербии была Наталья, дочь русского офицера, родом из Молдавии, она не раз пряталась в белградских домах от побоев мужа, и муж с дворцовой стражей, с напредняками ее разыскивал по всей столице. Не раз бывали и покушения — но все они сорвались, а заговорщики были казнены. В конце концов, король пошел войной на братскую, славянскую Болгарию, был побит и присвоил за это поражение себе титул фельдмаршала. Непостижимая мерзость эта, происходившая ежедневно и ежечасно на людских глазах, была до того ужасна и постыдна, что среди сербов находилось все больше и больше людей, кто не верил в божественную сущность королевской власти. В Белград, почувствовав благоприятную ситуацию, стали стекаться масоны и разные злоумышляющие.

Король Милан Обренович кончил совершенно омерзительным образом — он фактически продал свой престол, потребовав миллион золотых франков: проигрался в Монако. Деньги ему собирали всей Сербией, на престол же возвели сына Милана, слабоумного принца Александра. Воспитанный в безумии белградского конака, принц меньше всего был готов к тому, чтобы стать лидером Сербии, чтобы повести за собой сербский народ. Но он взошел на престол, и все то что было при его отце — повторялось при нем в еще большем размахе. Первым делом он нашел себе королеву — некую Драгу толстую и некрасивую, свою бывшую няньку, бывавшую любовницей еще его отца, Милана. Милан кстати много раз наведывался в Сербию, пытался просить в Сербии еще денег — опять проигрался — ему эти деньги давали, просто потому чтобы отвязаться.

Результат был известен. Это случилось в ночь на двадцать девятое мая тысяча девятьсот третьего года. Большая группа офицеров, ведомая неким поручиком Дмитиевичем, Драгутином Дмитриевичем, или Аписом, как он себя называл, ночью после данного в конаке спектакля, ворвалась в белградский конак. Преодолев упорное сопротивление телохранителей короля, они ворвались в его покои и застрелили его, застрелили и его жену Драгу — а тела выбросили на мостовую под окнами конака. Это ознаменовало собой новый этап развития Сербии и новый этап трагедии, которая разыграется в ней совсем скоро.