Военный специалист. Вьетнам 2 - Петр Алмазный

— Товарищ Тхоанг? — спросил я его, а Румянцев перевел.

— Да, — ответил тот на приличном английском. — А вы — товарищ Рэмбо?

— Лейтенант Борисов, — уточнил я. — Прибыл для оказания всемерной помощи.

— Мы получили сообщение, — сказал Тхоанг. — Проходите. Нам нужно многое обсудить.

Мы прошли в самую большую хижину, где и находился штаб отряда. Здесь все было организовано, как положено — стол, на стенах карты, в углу попискивает рация. Тхоанг разложил передо мной карту района.

— Американцы готовят удар, — сказал он. — Мы знаем, что они пришлют южновьетнамский спецназ и «зеленых беретов». Они хотят уничтожить нашу базу и перерезать тропы снабжения. Если это удастся, весь север провинции останется без боевого прикрытия.

— Это мне известно, товарищ Тхоанг, — сказал я. — Как и то, что операция янки должна начаться через три дня.

— Уже через два, но возможно и раньше. Они уже начали переброску сил.

Я всмотрелся в карту. База Тхоанга находилась в межгорной котловине, окруженной джунглями. Подходы были только с двух сторон — по узкой тропе с юга и через перевал с востока. Оба направления можно было перекрыть.

— Сколько у вас людей? — спросил я.

— Тридцать бойцов. Плюс ополчение из окрестных деревень. Еще человек двадцать.

— Оружие?

— Автоматы, карабины, два пулемета. Один миномет. Боеприпасов мало.

— Понятно, — сказал я. — Боеприпасы и оружие, как вы видите, мы привезли. Будем минировать подходы. Семенов, — окликнул я сапера, — посмотришь тропы. Нужно поставить растяжки и фугасы.

— Есть, командир.

— Румянцев, вы с «тиграми» займетесь обороной перевала. Верещагин, на тебе связь. Громов, Цой — со мной.

Тхоанг выслушал перевод, потому что приказ я отдавал по-русски, и удовлетворенно кивнул. Вид ящиков с пулеметами, минометами и боекомплектом к ним внушал уважение и надежду на благополучный для нас исход кампании.

— Мы будем сражаться до конца, — сказал командир партизанского отряда.

— До конца не надо, — ответил я. — Надо победить.

— Вы совершенно правы, товарищ командир, — ответил он.

— Зовите меня Рэмбо. Вы ведь уже знаете этот позывной.

— Да, товарищ Рэмбо.

— Кстати, откуда?

— От своего нового связного, — заговорил он вдруг по-русски, тщательно выговаривая слова, — он мне, как у вас, русских говорят, все уши прошипел…

— Прожужжал.

— Да-да, все уши прожужжал, — улыбнулся Тхоанг. — Я стараюсь учить ваш язык, но он труден, а времени не хватает. — Скрипнула входная дверь. — Да вот и он сам…

Я обернулся. Хмыкнул. Да, этого следовало ожидать.

На пороге стояла Тху. В той же простой крестьянской одежде, с тем же красным шарфом на поясе и значком на не плоской груди. Только теперь к этому добавились американские армейские ботинки на два размера больше. Видать, из трофеев, что мы оставили в ее деревне.

Ну и с «М-16» за плечом, который придавал ей весьма воинственный вид. Да, теперь эту девочку вражеский солдат врасплох не застанет. Она смотрела на меня, и в ее глазах не было ни удивления, ни радости. Только спокойная уверенность бойца который знает, что делает.

— Товарищ Рэмбо, — сказала она. — Я назначена связной между отрядом товарища Тхоанга и вашей группой.

— Кем назначена? — спросил я.

— Народным комитетом провинции, — ответила она гордо. — Как комсомолка и человек, знающий этот район, к тому же, говорящий по-английски.

Я посмотрел на Тхоанга. Тот развел руками, дескать, не я это придумал. Ну ладно. Пусть будет. Переводчиков с вьетнамского мне не занимать, а вот человек знающий американскую мову лишним не будет.

— Товарищ Тху будет полезна, — все же добавил командир партизанского отряда. — Она знает все тропы вокруг базы. И ей уже приходилось воевать.

— Приходилось, — согласился я. — Это я помню.

Тху чуть заметно улыбнулась, одними уголками губ, не разжимая их. Потом снова стала серьезной. А я поневоле вспомнил и другую Тху, но отогнал эти воспоминания, как прилипчивых собак. О деле надлежит думать.

— Я привела с собой еще восьмерых бойцов из нашей деревни, — сказала она. — Все с оружием. Готовы воевать.

— Восьмерых? — переспросил я. — Кто же остался деревню защищать?

— Старики, женщины, дети, — не моргнув глазом, как будто речь шла о батальоне морпехов, не меньше, сказала она. — Дедушка сказал, что если американцы придут снова, он взорвет тоннель вместе с ними.

Я не стал спорить. Староста был мужик серьезный. Не сомневался, что он так и сделает. Гляжу, эти маленькие азиаты народ вообще-то суровый. Чем думали амерские политиканы, которые ввязались в местную заварушку, не понятно.

— Ладно, — сказал я. — Раз пришла, будешь служить. Покажешь мне все подходы к базе. Я должен знать здесь каждую тропу, каждую расщелину, каждый ручей. На карте и на местности.

— Я уже составила схему, — тут же выпалила Тху и вытащила из-за пазухи сложенный вчетверо лист бумаги.

Она развернула его на столе. Схема была подробной настолько, что я даже присвистнул. Тропы, высоты, броды, места, где можно устроить засаду. Все было отмечено. Точно и аккуратно, как будто работал хороший топограф.

— Откуда это у тебя? — спросил я.

— Я же училась на географа, — ответила она. — Помнишь?

Помнил. Еще как помнил. И как она пела, и как пряталась за колодцем, и как шла со мной в разведку. И как прижималась ко мне ночью, дрожащая и беззащитная. Только все это были сопли, а мы на войне.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда работаем так. Ты с бойцами поступаешь в распоряжение товарища Румянцева. Он займется организацией обороны перевала. Покажешь ему все, что знаешь.

Тху кивнула, но заметно скисла. Видать, рассчитывала со мною уединиться в кустах, растущих вдоль одной из потаенных тропок. Граф, наблюдавший за нами в сторонке, подошел, посмотрел на схему, одобрительно кивнул.

— Отличная работа, мадемуазель, — сказал он по-французски.

— Мсье, — ответила она, и в ее голосе впервые за все время прозвучала насмешка. — Я не мадемуазель. Я боец партизанского отряда Нгуен Лан Тху.

— Прошу прощения, — произнес он, галантно склонив голову, — товарищ Нгуен Лан Тху.

Та