Дмитрий Дивеевский - Ось земли

Потом он проводил ее до выезда из Берлина. Герда свернула на парковку у автобана, выключила мотор и начала бурно плакать. Она ревела, наверное, также, как ревут все женщины на свете, вынужденные потерять любимого человека. Она причитала, целовала и гладила его. Потом плач прекратился. Герда повернула ключ зажигания, посмотрела на Олега протрезвевшими глазами и сказала:

– Все. Уходи. Прощай.

Его подхватил Данила, ехавший сзади на своей машине, и они отправились на конспиративную квартиру. Там разведчики открыли холодильник, достали все спиртное, что было, еще раз прочитали принесенные Гердой документы, и стали пить.

Олег Старков был очень крепок в этом деле. Он был наследственным выпивохой и рассказывал о своем отце так:

– Полковник военно-транспортной авиации Николай Старков всегда утверждал, что водка бывает только хорошая и очень хорошая. По первому стакану его экипаж наливал, когда убирал шасси после взлета. По последнему – когда ставил машину на тормоз.

У Данилы этого опыта тоже было немало. Но сегодня причина была особой. Они прикоснулись к самому страшному – к документальному свидетельству бесполезности собственной жизни. Оба проработали по двадцать лет в КГБ, искренно веря, что продолжают дело тех, кто защищал собой страну. Они были готовы сделать это в любой момент и делали, когда это было надо. И теперь на них обрушился невыносимый груз предательства с самого верха. С того самого верха, который назывался в разведке Инстанцией. Эта Инстанция всегда была для них неким священным местом. Когда Данила узнавал, что его информация уходила в Инстанцию, он радовался. Это была очень высокая оценка. В их сознании не было царя-государя, но была вместо этого Инстанция. А теперь они воочию убедились, что во главе Инстанции стоят иуды, которым безразлична судьба их страны и судьба их народа.

Эмоциональный Олег напился первым. Он уперся лбом в растопыренную пятерню и стал говорить, раскачиваясь в кресле:

– Братишка, Данилка, за что я эту бабу уродовал, за что? Она же классный человек, эта Герда. Я к ней проникся…, может даже полюбил, понимаешь? И ударил. Ради чего ударил, чтобы этому козлу информацию добывать? Да его в нужнике утопить надо! Мы здесь себя расходуем до самого дна, все отдаем и силы и совесть и нервы, а зачем, для этого гада? Для Шевика? Данила, они же власовцы, понимаешь, власовцы. Ведь те тоже вроде как за благо родины боролись, а наших отцов убивали. Вот и Горбатый с Шевиком такие! Ненавижу, ненавижу, ненавижу!

Данила слушал его и пил рюмку за рюмкой. Полученная Олегом информация не была для него новой, но ставила четкую точку в предположениях и подозрениях. От нее становилось тошно. В глазах стоял сумрак. Темнота в профессии. Темнота в стране. Также как и у Олега, у него выросло острое чувство ненависти к Горбачеву. Не зная личности этого деятеля в деталях, Булай, упорным и опасным трудом прокладывавший свою дорогу по жизни, понимал, что этот человек, ни по уму, ни по совести, ни по характеру не готовый к управлению огромной державой, принесет страшную беду его народу.

– Что с телеграммами делать будем, кому они нужны? – спросил Старков.

– Они не нужны никому. Хуже того, не дай Бог, какая-нибудь гнида еще и Герду засветит. Дай мне их сюда – ответил Данила.

Старков достал из тайного отделения барсетки переданные немкой телеграммы. Данила отнес их в туалет, тщательно порвал и спустил в унитаз.

Потом «Астра» прекратила работу. Однажды ребята пришли на встречу, наполненные хмурой решительностью. Как всегда, быка за рога взяла Хельга.

– Данила, мы с Хайнцем всю ночь не спали, говорили о наших общих делах и пришли к одному серьезному решению.

Сердце Булая сжалось, он понял, о чем сейчас пойдет речь. От разведки уходили лучшие люди. Те самые романтики, которые пришли к ней делать жизнь лучше. Теперь они отворачивались от нее. Значит, случился горький поворот в той стране, которой принадлежала разведка.

– Нам страшно неприятно тебе говорить, товарищ ведущий офицер, но мы не можем молчать – продолжала Хельга – Пойми нас правильно. С тобой лично у нас все в порядке. Все нормально, даже хорошо. Но что делает твое правительство? Ты видел картину Брейгеля «Слепые»? На ней слепой поводырь ведет за собой цепочку слепых к краю пропасти. Они уже начинают падать в эту неизвестность, но не знают, что их ждет, и даже хохочут от страшного восторга. Ведь это же твои правители!

– Я понимаю тебя, Хельга, и разговора этого я ждал. Но согласись, мы ведь не на правительство работаем, а на страну, правильно? Ей помогать надо, на нужный курс выгребать. Иначе никто не знает, что с ней будет.

– А ты что, разве не видишь, что с ней будут? Если все Ваши газеты и журналы в один голос порочат прошлое и восхищаются Америкой, то Вы скоро будете разрушать социализм и строить новую Америку. Это будет ужасно. Потому что Вы разрушите не только социализм, но и всю страну, да вот никакой новой Америки не построите.

– Ты очень строго судишь, девочка!

– Во первых, мальчик, я изучала политологию и была лучшей ученицей. Мне не надо объяснять, что там у Вас происходит. Если ты до сих пор не понял, то тебе я объясню: ренегатское руководство КПСС вместо того, чтобы обновить ее во всех отношениях, взяло курс на ее развал. Знаешь, почему это понятно? Потому что вместо нормального разговора в Вашей стране слышен самый настоящий собачий лай. Значит, вражьи силы уже взяли верх и они развалят оплот мирового социализма. Так же, как развалили ГДР. Между прочим, снова же при активном участии Горбачева. Этот человек вообще не понимает, какое он преступление уже совершил и еще, наверное, совершит. Как может главный коммунист мира поверить в сказки о том, что западная демократия – это хорошо, и что социализм – это плохо?! Почему он решил, что русские сумеют построить такой же паразитический рынок, как в Европе, а не такой донорский, как в Бразилии? А что, если вы превратитесь в Уругвай, в эту свободную страну, где люди дохнут от болезней и насилия как мухи? Ты хоть думал, что ваш социализм был недостижимой мечтой для простых людей в большинстве этих ублюдочных демократий?

– Но Горбачев намерен создать не ублюдочную, а настоящую демократию.

– Это детский лепет, Данила. Никто ему не позволит сохранить сильный Советский Союз, понимаешь? Этот колосс никому не нужен в процветающем виде. Он могучий конкурент Западу, поэтому его и убирают с дороги. Да и по состоянию умов выходцы из социализма в первом колене не способны построить западную систему. Это будет ужасное крушение!

– Я думаю, на Горби сильно подействовала судьба его ближайшей родни при Сталине. Знаешь, голод, насильственная коллективизация, кое-кто попал в тюрьму.