Игорь Градов - Пока «ГРОМ» не грянул. На Берлин в 1941 году

   - Но зачем пакт Сталину? Судя по всему, он уже определился с датой нападения...

   - Канцлер Бисмарк говорил: "Никогда не воюйте с русскими. На всякую вашу хитрость они ответят непредсказуемой глупостью". Такую гениальную глупость и собирается совершить Сталин.

   - Неужели Гитлер этого не понимает?

   - Полагаю, он прекрасно осведомлен о планах русских, его разведка ничуть не хуже нашей. Но фюреру, как ни парадоксально, выгоден этот договор. В случае нападения он сможет обвинить Советский Союз в вероломстве и нарушении соглашения. В глазах всего мира он будет жертвой. Следовательно, получит моральное право на ведение войны, причем справедливой, оборонительной. Для него это очень важно! Думаю, сразу после нападения он обратится к нам с предложениями о мире. Причем, заметьте, на очень выгодных условиях.

   - Мы их примем?

   - Ни в коем случае! Но мне придется снова отбиваться от тех наших лордов, что уже второй год трубят о мире с Германией. Бедфорд иГамильтон готовы хоть сейчас упасть в объятия Гитлера. А после того, как большевики окажутся на берегах Ла-Манша, перекрыть их истеричный вой будет крайне сложно.

   - И что мы предпримем?

   - Будем ждать. И надеяться, что Советский Союз нападет на Германию. Иначе - Боже, спаси Британию!

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Берлин

27 мая 1941 года

Советское посольство

   - Вы неплохо справились со своей задачей, - похвалил Шмакова генерал Коротков. - Получили важные документы, встретились с Гертрудой Райх. Думаю, гестапо уже прониклась к вам интересом.

   - Это точно, - ухмыльнулся Николай, - их "топтуны" следуют за мной, как привязанные. Приходится по три-четыре пересадки в метро делать, чтобы оторваться.

   - Но вы особенно не усердствуйте, а то они вас и впрямь потеряют, - заметил глава советской резидентуры в Берлине.

   Шмаков понимающе кивнул и продолжил:

   - Мы договорились с Гертрудой о встрече послезавтра, там же, в музее.

   - Хорошо, и постарайтесь, чтобы на сей раз "наружка" действительно отстала от вас хотя бы на десять-пятнадцать минут. Вы передадите ей кое-какую важную информацию.

   - Гертруда жаловалась, что Гиммлер давит на нее, требует достать точные данные о "Громе"...

   - Да, и я его прекрасно понимаю. Рейхсфюреру необходимо проверить информацию, поступившую из Берна. Сохранить в тайне операцию мы уже не сможем, поэтому надо сделать так, чтобы немцы поверили в то, что "Гром" - фальшивка, отвлекающий маневр. Проблема в том, как это сделать. В абвере сидят не дураки, их вокруг пальца не обведешь. Значит, надо так подсунуть информацию, чтобы она не вызвала ни малейшего подозрения. Этим мы с вами и займемся. Главное - не переборщить, не переиграть самих себя. Какие будут соображения?

   - Думаю, - немного помолчав, ответил Шмаков, - можно задействовать полковника Зеленцова.

   - Я тоже так считаю, - кивнул Коротков. - Петр отлично играет свою роль. Кажется, Гертруда и в самом деле поверила, будто он безумно влюблен в нее и готов на все. Слава богу, она не догадывается, что он действует по нашему приказу. Иначе наверняка обиделась бы и отказалась сотрудничать. Актрисы - существа нежные, тонкие, и Райх - особенно. Поэтому будем действовать так: передадим Зеленцову кое-какие данные о "Громе", а послезавтра, при встрече с Гертрудой, вы их подтвердите. Райх, конечно, передаст их своему любовнику, Гиммлеру. В результате информация попадет к фюреру двумя путями - от Мюллера и Гиммлера, это станет залогом ее подлинности. Впрочем, она и будет подлинной. Для начала, конечно. Немцы должны убедиться в надежности Зеленцова, тогда охотно слопают любую дезу. Что-нибудь не так? - спросил Коротков, заметив сомнение на лице Шмакова.

   - Не слишком ли все просто? Ведь и Мюллер, и Гиммлер - по большому счету одно ведомство, значит, и один источник...

   - Не совсем так, - ухмыльнулся Коротков. - Это разные конторы. К тому же Гиммлер ни за что не признается, что получил сведения от любовницы. Он скажет, что они поступили от надежного лица.

   - А как же адмирал Канарис? Он наверняка захочет все перепроверить.

   - Конечно. Военные не доверяют Гиммлеру, и правильно делают. Тут мы полагаемся на англичан. У них есть свой человек в Москве, в Генштабе. Он был завербован еще три года назад и с тех пор поставляет британцам ценные сведения. Они, разумеется, не знают, что это наша операция. Штабист передаст сведения о "Громе" английскому резиденту, тот отошлет их в Лондон. А дальше все просто: в Форин офис у немцев полно своих агентов, рано или поздно сведения попадут в Берлин.

   Коротков иронически усмехнулся - мы тоже, мол, не лыком шиты. Шмаков позволил себе легкую улыбку. Но сомнения еще оставались. Вслух же майор спросил:

   - Какие будут распоряжения на сегодня?

   - Вечером Зеленцов пойдет к Гертруде Райх. Он долго добивался этой встречи и вот получил приглашение. Свидание состоится у нее на квартире, на Кюрфюстенштрассе. Вы отправитесь следом и будете наблюдать. Надо, чтобы гестаповцы вас заметили. Особо не светитесь, пусть все выглядит естественно. Мюллер должен поверить, что Зеленцов - предатель и что мы его подозреваем. Кстати, гестаповцы, возможно, захотят устроить вам провокацию, будьте предельно осторожны. В случае чего - сразу отходите в посольство. Впрочем, вы сами все знаете. Ну ладно, - Коротков встал из-за стола, - желаю удачи.

   Шмаков пожал генералу руку и вышел из комнаты. Предстоял весьма хлопотливый вечер.

Берлин

27 мая 1941 года

Курфюстенштрассе, 6

   Вильгельм Краух опять пил кофе. Похоже, это становится привычкой, с тоской подумал он. Штурмбанфюрер не был любителем этого напитка, предпочитал пиво. К тому же после начала боевых действий доставать хорошие зерна стало трудно, и в небольших заведениях, вроде этого, поили какой-то бурдой, выдаваемой за кофе. Но выбирать не приходилось: во время наблюдения агентам запрещалось употреблять пиво.

   Вилли вел наблюдение за домом Райх. Подъезд актрисы находился через дорогу и отлично просматривался. За столом рядом с ним, как всегда, сидел Ганс Шеер, два других агента, Рейман и Граушвальц, дежурили внутри дома. Они уже час чинили проводку на втором этаже. У них был приказ - если появятся охранники Гиммлера, немедленно смываться. Не дай бог, если эсесовцы заинтересуются, что это за странные монтеры копошатся на лестнице...