Александр Абердин - Три года в Соединённых Штатах Америки
– Всё, дамы и господа, время истекло. Мы благодарим вас всех за внимание. Извините, но нас ещё ждут дела. Прощайте.
Мы вышли из конференц-зала первыми и как только поднялись в кабинет комиссара Лагранжа, генерал спросил меня:
– Борис, кому это в Советском Союзе пришло в голову сравнить Наполеона и Сталина?
Глядя на генерала с улыбкой, я положил свой шлем-интеграл на стол, усмехнулся и коротко ответил:
– Мне. – Немного помолчав, я добавил – Обе эти фигуры удивительно противоречивы, генерал. Что Наполеон, что Сталин одновременно маньяки и гении, почти провидцы и потому полны какой-то тайной мистики. Они оба жили на переломе эпох и с той же энергией, с какой творили великие дела, совершали чудовищные ошибки, но всё же скорее потому, что не имели в своём окружении действительно талантливых помощников и потому были вынуждены либо учиться на бегу, либо принимать решения интуитивно. Но ведь никто не сможет опровергнуть главного, они оба создали великие империи, глядя на которые, трепетал весь остальной мир. Честно говоря, я не хотел бы жить ни в наполеоновской Франции, ни в сталинском Советском Союзе, но нам с вами повезло, мы живём в таких странах, которые находятся на подъёме, но как Советский Союз, так и Франция находятся на пороге кризиса нам нельзя в него входить. Зато если наши страны найдут общий язык, то они не дадут кризису разразиться. Генерал удивлённо воскликнул:
– О каком кризисе ты говоришь, малыш?
– Вестимо о каком, об экономическом. – Ответил я ему по-русски и добавил – Да, к тому же системном. – После чего, нахально ухмыльнувшись, сказал – Генерал, спишите эти слова на мою гениальность. А если честно, как это ни странно, но я очень много думаю о том, каким путём должен идти мир. Ваш капитализм, генерал, это такое дерьмо, что даже страшно подумать. Вы ведь зачастую вынуждены обслуживать вовсе не интересы Франции, а интересы французских корпораций. Вам нужна мощная сырьевая база и вы лезете в Африку. Когда ваша экономика была на подъёме, вы ввезли в страну рабочих из Африки и поселили их в отличных домах, но ведь они никогда не станут такими французами, за которых вы захотите проливать кровь, генерал. Они чужие для Франции и останутся таким всегда. Вам нужно их хорошенько отблагодарить, дать каждому по автомобилю, вручить пачку денег и отправить обратно в Алжир, Марокко, Камерун, Сенегал и во все остальные страны. Вам нужно заставить французов работать самих на заводах и фабриках, ведь уже выросло послевоенное поколение и ваша страна больше не нуждается в рабочих руках из Африки. Вам нужно возвращать гастарбайтеров на их историческую родину, иначе Францию ждут страшные времена. Они ведь наплодят вам такое количество бездельников, которые вас просто сожрут и через пятьдесят лет в соседних странах будут говорить так – Париж? О, это тот город, в котором когда-то жили французы. Зато если вы объявите программу развития экономики Африки путём возврата на чёрный континент квалифицированной рабочей силы и дадите этим людям возможность трудиться на национальных предприятиях, которые сможете построить вместе с Советским Союзом, то ничего плохого не случится. Кроме того, что Франция сможет действительно цивилизовать чёрный континент, а это не есть плохо, это как раз то благо, которое вы способны совершить. Но самое главное, вы не дадите всей европейской цивилизации войти в затяжное пике страшного, жутко разрушительного по своей силе и к тому же ещё и продолжительного экономического кризиса.
Оба француза, далеко уже не юноши, слушали меня буквально остолбенев и чуть ли не вытаращив глаза, а когда я умолк, то генерал Паскаль, нервно потирая руки, воскликнул:
– Борис, кто ты такой, чтобы говорить о столь серьёзных проблемах так просто и ясно? Это не слова восемнадцатилетнего юноши. Такого я не слышал даже от учёных мужей.
– Генерал, – сказал я со вздохом и, протягивая ему свой советский паспорт, добавил, – загляните в мой паспорт и убедитесь в том, что мне восемнадцать лет. Если вы не верите своим глазам, то отведите меня к любому опытному дантисту и он скажет вам, что по состоянию зубов Борису Картузову не больше восемнадцати лет. У себя дома я тоже сталкивался с тем же самым, кому не скажи, что мы живём в переломное время и находимся на середине длинного моста с трещиной, и её нужно срочно заделать, иначе мы свалимся в пропасть, так никто не хотел в это верить ровно до тех пор, пока в Кремле до этого не додумались без меня.
Жан-Жак Паскаль потёр рукой подбородок и вопросительно посмотрел на своего нового напарника и тот чуть заметно кивнул ему. Повернувшись ко мне, генерал спросил:
– Борис, скажи мне, поняв, что оказался на судне, перевозящем наркотики, ты сразу же стал вынашивать какие-то планы относительно контактов со спецслужбами Франции или всё, что ты нам тут только что сказал, произошло спонтанно? Кивнув, я признался:
– Есть такое дело, генерал. Не знаю почему, но когда я читаю газеты, смотрю телевизор или слушаю радио, особенно зарубежные радиостанции, я ведь не смотря на молодость знаю несколько европейских языков, у меня почему-то очень быстро складывается в голове общая картина. Скажите, генерал, то, о чём я вам только что поведал, вас действительно заинтересовало?
– Малыш, это заинтересовало меня настолько, что я хотел бы проговорить с тобой на эту тему хоть до утра. Пойми меня правильно, парень, но эта чёртова Африка, через которую я прополз на брюхе от вдоль и поперёк трижды, торчит у меня в горле костью и то, что ты сказал, меня сразу же задело за живое. Сделав вид, что смутился, я сделал генералу предложение:
– Генерал, если вы сможете предоставить мне дайджесты по африканской тематике от ваших самых серьёзных газет, включая статистику по иностранцам во Франции за последние десять лет, то дней за пять я смогу подготовить достаточно серьёзную аналитическую записку. – Глубоко вздохнув, я добавил – Которую мне лучше не подписывать, иначе вас живьём съедят. Чёрт, скорее бы мне исполнилось сорок восемь лет, чтобы не приходилось так мучиться, доказывая всем очевидные вещи. Генерал Паскаль покрутил головой и промолвил:
– Малыш, я сделаю над собой усилие и представлю себе, что ты действительно гений. Сейчас тебя отвезут на одну виллу на побережье. Я ещё утром отдал приказ, чтобы её подготовили для тебя. Там ты ни в чём не будешь нуждаться, но учти, это строго охраняемый государственный объект, поэтому будь добр, не пытайся выбраться за её пределы. Лучше просмотри все материалы и напиши для меня аналитическую записку, но учти, проверять я тебя буду самым основательным образом и если выяснится, что ты всё-таки агент КГБ, то поверь, сам застрелю. Всё, что ты просишь, тебе доставят завтра утром, я немедленно прикажу. Ты хорошо говоришь по-французски, малыш. Ты сможешь сам напечатать свою аналитическую записку или тебе нужна машинистка? Я поспешил успокоить его: