Июнь 1941 года. Книга 3 - Алексей Михайлович Махров

После нескольких часов непрерывного напряжения это лесное спокойствие казалась почти неправдоподобным. Казалось, будто война осталась где — то очень далеко, за десятки километров отсюда, а здесь, среди бесконечного хвойного леса, жизнь продолжала идти своим привычным чередом, совершенно не замечая людей.

Но после истории с немецкими ремонтниками доверять этому лесу уже не хотелось. Однако пока дорога оставалась пустой. Ни машин, ни мотоциклов, ни пеших солдат. Лишь следы гусениц, оставленные накануне.

Солнце начало клониться к западу, когда впереди между соснами мелькнул чёрный силуэт.

Я сразу сбросил газ и заглушил двигатель.

Броневик ещё несколько десятков метров медленно катился по инерции, после чего остановился на обочине.

Справа от дороги торчал обугленный остов «Опеля». Деревянный кузов превратился в уголь, а искривлённые от жара рёбра металлического каркаса беспомощно тянулись к небу, словно ветви мёртвого дерева. Немного дальше лежал сгоревший мотоцикл.

— Матвей, оставайся наверху, — сказал я, открывая дверцу. — Посматривай за дорогой.

— Понял, — спокойно ответил Панкратов.

Я спрыгнул на землю и медленно подошёл к сгоревшему «Опелю». Лишь теперь, оказавшись рядом, я заметил, что земля вокруг него густо истоптана.

Следы солдатских сапог перекрещивались десятки раз. Немцы обходили остов со всех сторон, подходили вплотную к кабине, заглядывали в кузов, потом переходили к мотоциклу, снова возвращались назад. Общее впечатление складывалось совершенно определённое — враги тщательно осмотрели место последней стоянки, пытаясь понять, что здесь произошло.

Я медленно обвёл взглядом окружающий лес — и, к счастью, не увидел ни одной цепочки следов, уходившей в сторону от дороги. Но на всякий случай я решил проверить и рванул через заросли к могиле наших товарищей.

Густой кустарник почти сразу сомкнулся за моей спиной, отрезав от дороги и броневика. Здесь, под старыми соснами, было заметно прохладнее. Толстый слой прошлогодней хвои пружинил под сапогами, приглушая шаги, а влажный воздух пах грибами.

Ещё несколько шагов — и впереди показался небольшой холмик.

Я остановился и облегченно выдохнул — могила осталась в том же виде, как мы ее оставили.

Насыпь не осела, землю никто не разбрасывал, еловые лапы лежали на прежнем месте. Я медленно обошёл захоронение кругом, внимательно осматривая землю вокруг. Но не обнаружил ни одного свежего следа.

Немцы действительно ограничились осмотром сгоревших машин, и уехали дальше, даже не подозревая, что всего в нескольких десятках метров от них лежат тела моих товарищей.

Я ещё несколько секунд молча постоял возле могилы. Говорить не хотелось.

Потом машинально поправил съехавшую еловую ветку, и повернул обратно.

Панкратов, увидев меня, высунулся из — за края башни и с тревогой спросил:

— Ну, что там? Всё нормально?

— Да. Немцы туда не заходили, — успокоил я Матвея.

Он кивнул и снова перевёл взгляд на дорогу.

В этот момент позади послышался рокот автомобильного двигателя.

Я оглянулся.

Из — за поворота медленно выехал трофейный «Опель». За рулём сидел Смирнов. В кабине рядом с ним, слегка подавшись вперёд, находился Недвигин. Следом, выдерживая положенную дистанцию, один за другим начали появляться грузовики с ранеными.

Смирнов остановил машину рядом с броневиком. Недвигин сразу открыл дверцу и легко спрыгнул на землю. Лейтенант вышел за ним.

Несколько секунд комдив и ротный молча рассматривали обгоревший остов «Опеля», потом перевели взгляд на лежавший в стороне мотоцикл.

— А здесь что произошло? — спросил Недвигин. — Та самая «диверсионная активность»?

— Здесь погибла половина нашего отряда, товарищ генерал, — с горечью ответил я. — Пока ударная группа штурмовала базу в лесу, сюда приехала другая банда. Диверсанты были наряжены в форму НКВД и застали ребят врасплох.

Недвигин подошёл ближе к сгоревшей машине и решительно сказал:

— Рассказывай, Сошников.

Я коротко пересказал произошедшее. Недвигин выслушал внимательно, не перебивая.

— Нам удалось выйти на их след, мы их догнали в Клённиках и почти всех прикончили, — закончил я.

Генерал ещё раз посмотрел на сгоревший грузовик. Потом бросил взгляд на солнце и наручные часы.

— Без пяти пять, — негромко сказал он скорее самому себе, чем нам. — До темноты осталось не так уж много. Думаю, не стоит рисковать и продолжать движение.

— Зимин говорил, что база диверсантов может подойти для ночёвки. Где она? — обратился ко мне Смирнов.

Я указал рукой в сторону леса.

— Вон там, товарищ лейтенант, от дороги уходит просека. По ней примерно пара километров. В конце старая заросшая вырубка. Диверсанты устроили лагерь прямо на ней. Места там много — вся колонна свободно поместится.

Командиры внимательно посмотрели в указанном направлении.

— Вода там есть? — уточнил Смирнов.

— Мы специально не искали, не до того было, но, скорее всего, должна быть. Они ведь не случайно выбрали именно это место, — ответил я. — Без воды постоянную базу устраивать не стали бы.

Генерал немного помолчал, затем коротко кивнул.

— Хорошо, Сошников, веди колонну туда.

Я уже собирался повернуться к броневику, но вдруг вспомнил об одной важной вещи.

— Товарищ генерал…

Недвигин вопросительно посмотрел на меня.

— Когда колонна уйдет с дороги, нужно замести следы. В буквально смысле — нарезать еловых лап и затереть. Если оставить свежие отпечатки шин, первый же немецкий патруль увидит, куда ушли машины.

Генерал сразу понял, о чём я говорю.

— Правильно придумал, Сошников! — комдив перевёл взгляд на Смирнова. — Лейтенант, распорядись!

Ротный растерянно оглянулся на колонну и после короткой паузы сказал:

— Свободных людей не осталось…

Тут он увидел Панкратова, всё ещё стоявшего в башне броневика.

— Матвей! Остаешься здесь. После того как вся колонна свернёт на просеку, нарубишь еловых лап, тщательно замаскируешь следы и догонишь нас пешком. Ты же на той… базе диверсантов был, не заблудишься?

— Есть, товарищ лейтенант, — ответил Панкратов.

Смирнов удовлетворённо кивнул.