Рустам Максимов - Смерть князьям и ханам

— Рад вновь видеть вас, бояре императора Владимира, правящего Россией и Канадой, — улыбнувшись, поприветствовал нас князь Остей. — Проходите в шатёр, отдохните с дороги, разделите со мной скромную походную трапезу.

— Здравствовать тебе, князь Александр Андреевич, долгие лета, — на старорусский манер ответил на приветствие Стрельцов. — Ты уж извини нас, но давай разделим трапезу на свежем воздухе, при солнечном свете.

— Что же, я также чту солнечный свет, и не прочь отобедать молодым кабанчиком у полога шатра, — как-то по-особенному взглянув на нас, произнёс князь. — Мирон, Володимир, выставляйте на стол прямо здесь.

Из-за шатра тотчас появились двое дюжих дружинников, быстро поставили на землю три чурбана, принесли небольшой низкий стол, за который в наше время отвалили бы кучу денег, расставили серебряные кубки. Тоже, произведения искусства, кстати. Затем появились бочонок вина и чеканные блюда. Молодой кабанчик уже ожидал нас на вертеле, и был целиком доставлен к столу. Мда, а вилок, похоже, у князя нет. Ещё не изобрели, или просто не пользуются ими в походе.

— Присаживайтесь, бояре, — кивнул на чурбаны Остей, и, показывая пример, сам сел на один из них. — Молвите, как мне звать-величать вас, други?

— Майор Сергей Александрович Стрельцов, — присаживаясь на указанное место, представился спецназовец.

— Майор Артур Иванович Барсов, — я тоже добавил своё отчество.

— Предлагаю испробовать доброго вина за нашу встречу, — по сигналу князя один из дружинников налил во все кубки виноградного напитка. Видя, что мы колеблемся, Остей первым ополовинил свою ёмкость. Конечно, при желании яд можно подсыпать вовсе не в вино, а в кубок. Но вряд ли князь станет ломать комедию с отравлением. Мы ему, похоже, зачем-то нужны. А вот зачем — вот в чём вопрос?

— Бояре, а что означает слово «майор»? — неожиданно спросил Остей. — Сие титул, звание, али что-то иное?

— «Майор» — это должность при войске для средних сыновей князей и герцогов в России, — на ходу придумал Стрельцов.

К столу подали зажаренного целиком на вертеле кабанчика, и мы приступили к неторопливой трапезе. За неимением вилок пришлось воспользоваться ножом Сергея, который оказался временно моим вместе с чужой разгрузкой. Впрочем, у спецназовца имелся ещё один клинок в ножнах на голени, поэтому не возникло никаких курьёзов. Князь также пользовался руками и солидного размера кинжалом, при этом нисколько не испытывая никаких неудобств. Единственное, что нас смущало, так это наличие всего в полусотне метров потенциально желающих присоединиться к трапезе — наших же парней в бронетранспортёрах. Думаю, что они тоже с удовольствием оказали бы помощь в поедании жареного кабанчика. Но, приказ Стрельцова гласил чётко: оставаться в машинах. Вот бойцы и томились в железных коробках, наблюдая, как их командиры трапезничают с мужиком, облачённым в средневековые кольчугу и доспехи.

— А ведь вы не те люди, за которых себя выдаёте, — внезапно произнёс князь Остей, когда мы слегка утолили разыгравшийся аппетит, и лениво потягивали терпкое вино из кубков. — Вы — не подданные императора России и Канады, и не граждане упомянутой Российской Федерации.

Вот это да! Возникла неловкая пауза. Краем глаза я увидел, как напрягся Стрельцов, как замер нож в правой руке майора, а его левая рука легла на цевьё винтовки. Вот, чёрт, только бойни нам здесь для полного счастья сейчас и не хватало! Князь, впрочем, тоже отметил практически незаметное изменение в позе спецназовца, но даже ухом не повёл. Остей продолжал цедить сквозь зубы вино, внимательно глядя на нас. Силён мужик.

— А почему ты так решил, князь? — внезапно улыбнулся Стрельцов. Хищной такой улыбкой, нехорошей, от которой бегут мурашки по коже.

— Всё весьма просто, бояре. Перед походом к Дмитрию Ивановичу Московскому ко мне пришёл старый волхв, и сказал, что я встречу настоящих воинов Солнца, когда буду стоять рядом с кабаном, — спокойно и буднично ответил Остей. — Когда вы упомянули про солнечный свет, то я сразу понял: старый волхв не ошибся.

— Хм, а кабан-то маленький, да ещё и жареный, — хмыкнул майор, одним глотком осушая свой кубок.

— Подожди, князь, а откуда взялся этот волхв? Ты же христианин, вон, у тебя и крест на груди висит, — я просто опешил от такой неожиданности.

— Конечно, я добрый христианин, — лёгкая улыбка тронула губы нашего собеседника. — И волхв также добрый христианин, он даже настоящий священник. Внешняя личина не мешает внутренней сути.

— Хм, где-то я подобное уже слышал, — после секундной паузы припомнил я. — Давай-ка сейчас не будем спорить на тему религии, а перейдём к нашим баранам.

— К нашим баранам? — в свою очередь удивился Остей. — Но у нас нет баранов, а сейчас…

— Это такая поговорка, означающая переход к самым важным на данный момент вопросам, — я не очень вежливо перебил князя. — Предположим, что мы и есть те самые воины Солнца. Что дальше?

— Ничего. Волхв сказал, чтобы я помог воинам Солнца, и взял бы их с собой в Москву, — делая очередной глоток вина, ответил собеседник. — И тогда воины Солнца помогут мне.

— Так ты едешь в Москву? — прищурился Стрельцов. — Если не секрет, то зачем?

— От вас у меня нет тайны. Я везу князю Дмитрию Ивановичу огнебойные тюфяки, которые он просил прикупить у тевтонов, — ответил Остей. — Обоз с тюфяками и зельем уже час, как ушёл, а я остался ожидать вас.

— Ты не встретишь в Москве князя Дмитрия Ивановича, — припомнив кое-что, и сложив в уме факты, выдал я. — Московский князь уехал на север.

— Волхв предупреждал, что вам ведомо знание доли будущего, — лёгкая улыбка тронула губы нашего собеседника. — Ежели Дмитрия Ивановича нет в Москве, то я подожду в городе его приезда.

Вот так номер! Этот русоволосый парень сказанул такое, что настоящему христианину знать просто не положено. Кто же он на самом деле? Да, и он ещё не знает, что в Москве дождётся не князя, а воинов Тохтамыша, идущих мстить за Куликово поле. Или, он знает?

— Скажи, князь, а ты не слышал о каких-либо чудесах примерно в этих местах? — поинтересовался майор. — Может, здесь появлялись какие-нибудь люди, или пропадали?

— Нет, окромя вас, да тех троих душегубов я никого не видал, — Остей отрицательно помотал головой. — И не слыхивал ни о каких здешних чудесах.

— Кстати, о наших преступниках. Можно ли нам хотя бы осмотреть все их вещи? — встрепенулся я. Прошлое прошлым, а мою работу оперативника ещё никто не отменял. Иногда вещи человека скажут о нём больше, чем он говорит сам о себе.