Евгений Таганов - Морской князь

– Я думаю, мужчин вы перебьете, красивых женщин возьмете в наложницы, а детей, стариков и беременных женщин выгоните среди зимы в степь.

Присутствующие ромеи тяжело молчали.

– А ты что предлагаешь? – гневно вскинулся Карикос.

– Я пойду в их зимник и приведу вам женщин и зимнюю одежду.

– Как? Вот так просто? – опередил иларха Геласий.

– А может, ты хочешь просто перебежать на их сторону? – вставил свое слово и навклир.

– Ваши лучники и пращники убили двоих или троих из них. Они могут принять переговорщика, а перебежчика привяжут к хвосту дикой лошади.

– Ладно, ступай! – произнес иларх, и Дарника увели.

Утром в ромейскую землянку явился Геласий и сообщил, что разрешение на переговоры Дарника с тервигами получено.

– Теперь надо сводить меня в мыльню и вернуть мне мою одежду, – поставил свои условия князь.

– Может, тебе и твое оружие вернуть? – скривился старший декарх.

– Это тоже обязательно. Или вы привыкли на важные переговоры рабов в рубище посылать? – Рыбья Кровь был сама невозмутимость.

Помощник ушел, и князь даже подумал: а не перегнул ли он палку? Но нет. Вскоре явился оруженосец Карикоса и отвел Дарника в мыльню. От словенских бань она отличалась отсутствием пара – просто закрытая камора с печью и ушатом горячей воды. Оруженосец специально указал, чтобы князь по своему варварскому обыкновению не смел плескать воду на печь – она могла просто развалиться, мол, достаточно, что в мыльне просто тепло. Хорошо хоть вдосталь было воды и настоящего мыла. Жизнь ромейского пленника не так уж безнадежна, как принято думать, посмеивался про себя Дарник, с наслаждением плеская на себя горячую воду. В раздевалке его ждала старая одежда. Ее, правда, никто не догадался выстирать, и она сильно пахла чужим потом, тем не менее князь без брезгливости, а даже с удовольствием влез в нее. Вернули даже его шапку. А дополнительный теплый плащ декарха завершил зимний наряд «важного переговорщика». Оружия, правда, не оказалось, но тут князь решил уступить, не капризничать.

Все гребцы, побросав работу, смотрели издали, как Дарник в новом обличье отправляется в путь. Геласий давал ему на дорогу последние наставления. Он единственный из декархов относился к пленнику с явной симпатией. Но служба есть служба.

– Ты хорошо помнишь, что пообещал? Теперь еще на мече поклянись. – Старший декарх протянул словенину свой меч.

– На чужом оружии клятва недействительна, – заметил Дарник.

Геласий кивнул стратиотам, которые должны были сопровождать пленника, и князю тотчас принесли его клевец и кинжал.

Рыбья Кровь засунул клевец за пояс и обнажил лезвие кинжала:

– Клянусь вести переговоры с тервигским зимовьем в пользу иларха Карикоса и всех его воинов!

Пять стратиотов, данных князю в сопровождение – двое лучников и трое щитников с большими овальными щитами, – восприняли сие поручение без особой радости. Чтобы немного приободрить их, Дарник всю дорогу рассказывал смешные истории, которые случались в его жизни, но никто особо не смеялся.

Хорошее настроение не покидало Дарника, хотя он весьма смутно представлял, как именно ему надлежит действовать. Впрочем, такое с ним уже случалось не один раз: сначала предстоящее дело казалось совершенно невыполнимым, а потом словно из воздуха являлось решение, что именно следует делать.

Из всех прежних разговоров с ромеями о вере и из их религиозных книг Рыбья Кровь вынес и примерил на себя лишь постулат об ангелаххранителях, который сильно напоминал верования его родовичей о потусторонней заботе собственных пращуров. Все верно – свои личные способности у него, Дарника, может быть, и не слишком велики, зато уж его ангел-хранитель трудится не покладая рук. Пусть уж и сейчас как-то постарается. Это ему, ангелу, будет в наказание за недогляд, что позволил гребенскому князю стать пленником жалких морских беглецов.

Варагеса – как позже выяснилось, называлось городище тервигов – они достигли к полудню. Возглавлявшего их маленький отряд пентарха больше всего волновало, что они будут делать, если из ворот им навстречу выскочат несколько десятков конных варваров, которым неведомо, что любые переговорщики – неприкосновенные лица.

– Умрем героями, только и всего! – в своей обычной насмешливой манере успокаивал его князь. Но, когда сквозь тусклый предзимний день стало различимо городище и играющие возле открытых ворот дети, те же сомнения возникли и у него. Больше всего Рыбья Кровь опасался, что если выскочат всадники с луками и топорами, то стратиоты не выдержат и пустятся наутек – тогда их точно всех перебьют. Сильно удручало и отсутствие собственной верховой лошади – для степняков пеший человек это даже не половина, а четвертушка воина, а значит, и переговорщика.

Ромейский отряд заметили с расстояния двух стрелищ. Дети и женщины перед воротами засуетились и побежали в городище. Пройдя вперед еще немного, Дарник сказал стратиотам:

– Ждите здесь. Не садитесь, не разбредайтесь, а стойте, как на смотре! – И дальше пошел один. Старался оказаться перед самыми воротами как можно быстрее, но не успел. Когда до входа оставалось шагов пятьдесят, створки ворот распахнулись, и из городища выехали с десяток молодцов, вооруженных луками и полными колчанами стрел.

– Стой! Или наши стрелы превратят тебя в ежа! – закричал на гортанном ромейском их воевода, коренастый сорокалетний мужчина с рыжей бородой.

Дарник остановился, опираясь одной рукой на рукоятку меча – поза воина, готового защищать свою честь. В другой руке держал специальный полосатый ромейский флажок, предназначенный для военных переговоров. Тервиги окружили его, не решаясь, впрочем, слишком приближаться к незваному гостю.

– Чем ты докажешь, что черная смерть обошла тебя стороной? – спросил рыжебородый.

– Ромейские лазутчики месяц следили за вами и тоже не нашли у вас признаков черной смерти. Разве кто-нибудь будет нападать на зачумленное городище?

– Мы можем сейчас убить и тебя, и твоих людей, – воевода плеткой махнул в сторону стратиотов.

– Будет лучше, если вы убьете нас после того как я поговорю с вашим вождем. Или ты сам расскажешь ему, зачем мы приходили? А он ведь спросит.

На рыжебородого эта уловка, казалось, не произвела особого впечатления.

– Ты недостоин встречаться с нашим вождем. Рассказывай все здесь и сейчас.

– Хорошо, я согласен. – И Дарник, подоткнув под себя плащ, уселся прямо на землю и жестом указал воеводе занять место напротив себя.