Николай Берг - Лёха
Когда стало смеркаться, выдвинулись к хилому проволочному забору, ефрейтор ловко приподнял рогульками нижние колючки, и проползать можно было с комфортом. У мальчишек имелся свой лаз – одна из досок в стене приколочена только сверху и легко сдвигалась в сторону. Для мужиков пришлось аккуратно отодрать так же соседнюю и в склад вошли уже вообще как к себе домой.
Тут же зашипел злобно Жанаев, пояснив сквозь зубы, что коленом об угол ящика саданулся, легкомысленный Середа захихикал и тут же треснулся в темноте лбом о какой-то стеллаж. Окошек в этом сарае не было, темнота – хоть глаз коли. Пришлось пользоваться предусмотрительно захваченными фонариками, аккуратно, стараясь не шуметь и не светить в полную меру. Пацаны просто из кожи вон лезли, так им хотелось показать и сабли и патроны, но лейтенант решил, что патроны таскать стоит, а вот шашки погодят. Еще его беспокоило, что останется тропинка натоптанная, а это может даже пьяных караульных навести на подозрения. Пока он распоряжался, ефрейтор с Середой побродили в тесном лабиринте штабелей из ящиков, ящичков и здоровенных коробок, подсвечивая себе прикрытым ладошкой фонариком.
Нашли минометные мины в большом количестве, сорокапятимиллиметровые выстрелы к пушкам, но это было не очень нужно, хотя запомнили на всякий случай, где поставлено. А вот потом ефрейтор шибко обрадовался и доложил лейтенанту, что в углу ящики с ручными гранатами – есть и «феньки», и эргэдэшки.
Вот это стало действительно удачной находкой, и теперь, встав для удобства цепочкой, бережно, почти в полной темноте передавали друг другу деревянные, крепко сколоченные ящики с патронами и более аккуратные, выкрашенные в зеленый цвет, гранатные. Наставили за сараем сразу приличный штабель, и очень скоро оттуда донесся взволнованный шепот, что больше не утянуть, когда обратно возвращаться придется. Березкин думал недолго, решив, что вытянуть сейчас надо сколько получится, а потом сложить в километре-полутора, чтобы не мозолить немцам глаза возней на складе.
Сачок Леха постарался отвертеться от погрузки и с умным видом лазал где-то в глубинах, выдавая себя только тусклыми синими отблесками карманного фонарика со светофильтром.
Поиски Лехи дали мизерные результаты – он нашел какие-то совсем смешные снаряды, которые с гордостью притащил показать Середе, да несколько ящиков со странными гвоздями. Середа брезгливо осмотрел притащенные коротенькие унитары, потом, вытирая вспотевший лоб, сходил с Лехой и доложил запарившемуся на погрузке лейтенанту:
– Два ящика, по калибру вроде как подходят, тоже тридцать семь миллиметров. Но гильза вдвое короче. На ящиках написано: «Гочкис». Видно, к старым пушкам, еще царского заема, тащ летнант. Да и по виду – старорежимные.
– И что? В смысле – что делать дальше? – вопросительно уставился на него Березкин.
– К нашей пушке в таком виде не подойдут точно. Разве что…
– Ну давайте короче, сержант, нам тут таскать не перетаскать.
– Я не уверен, тащ летнант, но, может, удастся потом переснарядить, используя немецкие гильзы. Совсем безрыбье если… Я считаю, надо взять, а потом с Половченей покумекаем. И еще – там под ними ящички с подковами. Тяжелючие, заразы.
– Нам-то подковы зачем? На счастье разве…
Тут Семенов не удержался и встрял:
– Тащ летнант, подковы взять надо. Мы их можем тут прикопать неподалеку, чтоб не тащить. А если гвоздки тоже к ним – то совсем хорошо. Для мены с деревенскими – самое оно будет. Даже если не для лошадок – железо в деревне всегда в цене, кто угодно подтвердит.
Бендеберя из темноты утвердительно буркнул что-то непонятное, но явно в поддержку.
– Ладно, только после патронов и гранат, – махнул рукой лейтенант.
Корячились долго. Вдвойне тяжело было еще и потому, что надо было не слишком наследить, что получалось с трудом – трава тут вымахала здоровенная, никто периметр давно не обкашивал и потому оставить тропинку – раз плюнуть. А это было чревато тем, что немцы чухнутся, даже и полупьяные, и перекроют такую вкусную и добычливую местность. Глядишь, и на засаду нарвешься, не ровен час.
Еще и пожадничали, выдернув со склада мало не втрое больше, чем утащить было можно; известно – глаза больше, чем желудок. Перестарались малость.
Основную часть груза свалили в кустах, метрах в восьмиста от складов. Спохватились, что ни у кого лопаток нет, да и груда вышла немалых размеров. Бендеберя с лейтенантом пожертвовали свои плащ-палатки, накрыли сверху то, что могло попортиться под дождем – патроны и снаряды, а вот гранаты велено было тащить все на базу. Молодежь забухтела было, но тут «старички» выступили единогласно – гранаты нужнее всего, и точка!
Дотащились до лагеря уставшие вдрабадан, еле ноги волоча. И как всегда – когда сложили весь груз, оказалось с виду, что совсем малость приперли. Командир выслушал доклад и распорядился тут же отправить вторую партию, железный Бендеберя вызвался проводником. Захватили с собой пару лопат и убыли, даже не пообедав.
Остальные сложили ящики в землянку, и неугомонный Березкин тут же устроил рассказ с показом и отработкой – что это такое, гранаты, – собрав всех, кто попался под руку.
Сразу оказалось, что треть партизан страстно хотят научиться этим премудростям, треть надо понукать. А треть так напугалась страшных «бонбов», что даже комиссару не удалось их собрать на полянке – мигом зашкерились где-то или занялись нелюбимой ранее работой, вплоть до кухонной, которая у молодежи почиталась за грязную и непочетную. Семенов с гранатами обращаться умел и потому подменил стоявшего на часах Азарова – вот уж у кого глаза загорелись, так это у него.
Семенов сидел аккуратно, отдыхал после марша, проделанного с ящиками на горбу. Для опытного бойца быть в карауле – не нагрузка. По сравнению с пешим маршем – отдых. Сиди, смотри, слушай. Тело ныло от усталости, потому отдых был очень к месту – намахались за ночь с ящиками. Но это тело ныло, а разум работал спокойно, как часы, и, сам не замечая того, боец анализировал все, что творилось вокруг в лесу. И встрепенулся, когда почуял изменения. Сорока вдали затрещала, перезвеньканье лесных пташек стало другим, и Семенов понял, что, судя по звукам, – кто-то сюда идет, скорее всего – человек или несколько.
Прикинул, откуда ждать гостей, приложился к пулемету. Тут удобная позиция – впереди прогалинка, потому гостей увидеть он должен первым.
И увидел.
Впереди шла знакомая девчонка, которая раньше вроде как была при кухне, а потом отбрыкалась и теперь занималась разведкой по деревням, тут же и фамилия девчонки вспомнилась – Дьяченко. Шла девулька спокойно, руки не связаны, веточкой от комарья отмахивается, вид довольный, а вот сзади – три силуэта выдвинулись, мужчины. И все трое – в форме РККА: двое в командирской, а один, последний, вроде как красноармеец. Оружия при себе нет, во всяком случае – на виду.