Николай Берг - Лёха

– Я ж не глухой, – не понял его потомок и закончил: – Я петь не умею, а слушать – всегда пожалуйста!

– Тогда пойдем, я сегодня в голосе! «Через прорезь пулемета я ищу в пыли врага!» – Пропев это, артиллерист легко вскочил с бревнышка и потянулся.

– Пошли, – согласился потомок и тоже встал, правда, не так лихо.

Вылазка с самого начала выглядела какой-то нелепой, и кроме Середы да Бендебери остальные были тоже озадачены. Даже лейтенант стал какой-то очумелый после того, как выслушал от командира боевую задачу.

Немудрено, потому как задачка не лезла ни в какие ворота для любого нормального военного человека. Надо выдвинуться почти к самому райцентру – скрытно, разумеется, – там проникнуть на территорию временных военных складов, и провести на складах ревизию, словно это не армейские склады, а сельпо какое-то. При этом строжайшим образом запрещалось вступать в перестрелку с немцами и вообще привлекать внимание. В провожатые дали двух пацанят, похожих на таких же сорванцов, помогавших в поиске пушки. Еще дали десять человек для переноски тяжестей. В целом все выглядело как-то невсамделишно.

Березкин, как дисциплинированный человек, вопросов задавать не стал, хотя и ушел от командира в сомнениях. Зато его ефрейтор тут же разговорил тех самых пацанят, и в короткий срок выудил у них все, что можно. Потому для отобранных к вылазке сослуживцев все стало ясно довольно быстро.

Склады все-таки располагались на отшибе, и к райцентру не относились, хотя к ним вела неплохая укатанная дорожка. Перед самой войной там спешно сляпали несколько строений-амбаров, обтянули все это жидковатой проволочной изгородью в два кола, воткнули на углы вышки для часовых, поставили шлагбаум, караулку и завезли всякое-разное. Местное население, наведя справки и узнав, что ни черта полезного на складах этих нет, потеряло интерес совершенно. Потом накатившиеся немцы так бодро вперлись в район, что склады остались брошенными, и их даже не удосужились поджечь. Немцы тоже не очень заинтересовались складированным имуществом, оставили в караулке отделение своих солдат последней тыловой категории, и на том все и закончилось. Службу эти фрицы (пожилые и ленивые) несли спустя рукава, хотя и нельзя было сказать, что совсем без присмотра все добро оставалось. Раз в день парочка дойчей лениво обходила склады по внутреннему периметру.

Хромой командир этой инвалидной команды, к своему счастью, встретился на рынке с Жуком. Это в корне изменило ситуацию. Немец немного владел языками (был на Украине в прошлую оккупацию), понимал специфику и очень скоро наладил взаимовыгодное сотрудничество – лесник возил караульным фрицам самогонку, копченую свинину и всякие овощи, а взамен получал соль и муку; старперы немецкие были мудрее молоденьких, рвущихся к валькириям сопляков вермахта, потому запасы у них имелись. Правда, и соль и мука – явно из советских закромов, но это уже несущественно.

В итоге у немецких караульных начался длительный пир, и последнее время они если и вылезали из караулки, то только в сортир. До того дошло, что лесник успешно впаривал им дохлятину – купил по дешевке двух палых свиней, ухитрился отбить запашок луком, чесноком, густым копчением с можжевельником, – и фрицы лопали за обе щеки. Впрочем, затяжное пьянство вело к тому, что вполне можно было покрошить им в кастрюлю портфель или ботинок: с залитыми глазами и это бы сошло за закуску.

Разумеется, этой бесхозяйственностью партизаны воспользовались, почти каждую ночь пацанята аккуратно проползали под паршиво натянутой колючей проволокой и тырили со склада патроны и что подвернется под руку. Но по малолетству и необученности военной они не могли сказать – есть ли что на складах более ценное. Вот для этого служивых и послали, чтобы глянули опытным глазом.

Самый ближний к входу и караулке склад оказался вовсе не интересен, потому как был забит под завязку противогазами. Жук взял сколько-то противогазов – сделать фильтры для очистки самогона, а больше ни к чему этот хлам не пристроить. В другом амбаре, по словам мальцов, лежали здоровенные тяжелые литые колеса, наверное танковые, промасленные свертки с здоровенными гайками, которые даже на грузила не годились, какие-то тяжеленные детали и автомобильные двери и крылья. Ящики там были совершенно неподъемными, а вскрывать их сложно – сколочены прочно, обтянуты железными полосками. Вот дальний склад выглядел куда милее – пацаны нашли там ящики с патронами, ящики с кавалерийскими шашками, коробки с пулеметными лентами – пустыми, к сожалению – и всякое прочее. Мальчуганы свято были уверены, что там просто обязаны найтись винтовки, пистолеты и всякое такое, включая красивые кожаные ремни. Очень уж им нравился комсоставовский шикарный ремень лейтенанта – широкий, с блестящей пряжкой в виде звезды.

Бендеберя такой уверенности не разделял, считая по умудренности житейской, что синица в руках, в виде патронов, куда лучше журавлей-ремней. Лейтенант только головой помотал, услышав все это. Потому что никак не ожидал от советского человека Жука такого прохиндейства и не мог поверить в такое разгильдяйство немецких солдат, да и лезть ночью черт знает куда тоже не хотелось. С другой стороны, похозяйничать на складе – очень заманчиво, хотя, по его мнению, склад артвооружения никак не мог содержать причиндалы из вещевого склада.

С оружием в отряде – полный швах, боеприпасов тоже кот наплакал, и потому надо кумекать, как выходить из положения. Жаль, конечно, что не получится подобраться всей командой на телегах (отряд имел своих лошадей и пару телег), но полтора десятка человек могут вполне себе притащить добра…

Тащиться предстояло далеко, потому вышли сразу после обеда. Семенов шел впереди, вместе с пацанятами, в виде головного дозора. Остальные пробирались цепочкой сзади. Дошли без приключений, осмотрели место, где стояли склады, не вылезая из кустов, прикинули пути подхода и отхода.

Бендеберя не торопясь вырезал несколько рогаток – подпереть снизу колючую проволоку, чтоб проползти стало проще; Середа поделился наблюдением, что немцы в караулке не пойми с чего орут песню «О, Танненбаум, о, Танненбаум!», которая вообще-то поется на Рождество, из чего сделал вывод, что надо поторапливаться – фрицы скоро до белой горячки допьются. Семенов не очень прислушивался к отголоскам далекого рева, доносившимся из-за здоровенных сараев, его больше интересовало, как немцы несли караульную службу. После серьезного наблюдения он убедился, что фрицы службу не несут, они ее положили, и она тихо себе лежит. И это было замечательно.