Хиллари Клинтон - Тяжелые времена
Ожидая его прибытия, я размышляла о Муаммаре Каддафи, одном из самых эксцентричных, жестоких и непредсказуемых диктаторов в мире. Он представал причудливой и порой леденящей кровь фигурой на мировой сцене, со своими яркими одеяниями, амазонками-телохранителями и чрезмерной риторикой. «Те, кто меня не любит, не достойны жить!» — заявил он однажды. Каддафи захватил власть в результате государственного переворота в 1969 году и построил руководство Ливией, бывшей итальянской колоний, на смеси современного варианта социализма, фашизма и культа личности. Несмотря на то что нефтяное богатство страны удерживало режим на плаву, его прихотливый стиль управления истощил экономику и подорвал основы государственных институтов Ливии.
Являясь страной, потворствовавшей терроризму, адептом Советского Союза и распространителем оружия массового поражения, режим Каддафи стал в 1980-х годах главным противником Соединенных Штатов. В 1981 году журнал «Ньюсуик» поместил на своей обложке фотографию Каддафи с подписью «Самый опасный человек в мире?». Президент Рейган назвал его «бешеным псом Ближнего Востока», а в 1986 году осуществил бомбардировку Ливии в отместку за устроенный в Берлине теракт, в результате которого, в соответствии с замыслом Каддафи, погибли американские граждане. Каддафи заявил, что в результате авиаударов погиб один из его детей, что еще больше обострило отношения.
В 1988 году ливийские агенты заложили бомбу, которая уничтожила самолет компании «Пан Америкэн», рейс 103, над Локерби, Шотландия. Погибли 270 человек. Тридцать пять пассажиров, летевших этим рейсом, были студентами Сиракузского университета в штате Нью-Йорк. Позже я познакомилась с некоторыми из их семей, представляя их в сенате США. В моих глазах Каддафи был преступником и террористом, к которому не могло быть никакого доверия. И многие из его соседей-арабов были с этим согласны. Большинство из них конфликтовали с ним на протяжении многих лет. В какой-то момент он даже планировал убить короля Саудовской Аравии.
Когда Кондолиза Райс встретилась с Каддафи в Триполи в 2008 году, он показался ей «неуравновешенным» и обладал, на ее взгляд, «слегка жутковатым очарованием». В 2009 году в Нью-Йорке, выступая на Генеральной Ассамблее ООН впервые за все сорок лет своего правления, он произвел фурор. Он привез с собой большой бедуинский шатер, но ему не разрешили установить его в Центральном парке города. На заседании ООН Каддафи выделили для выступления пятнадцать минут, однако оно продолжалось часа полтора. Его причудливая обличительная речь включала тирады об убийстве Кеннеди и о вероятности того, что вирус свиного гриппа был на самом деле разработанным лабораторным путем вирусом, созданным как биологическое оружие. Он предложил объединить израильтян и палестинцев в одно государство с названием Израстина, а также перенести штаб-квартиру ООН в Ливию, чтобы уменьшить неудобства после длительных перелетов со сменой часовых поясов и избежать риска террористических атак в Нью-Йорке. Короче говоря, это было весьма странное представление. Но для Каддафи — весьма типичное.
Несмотря на все это, в последние годы Каддафи пытался явить миру новое лицо, отказавшись от своей ядерной программы, налаживая отношения с международным сообществом и содействуя борьбе против «Аль-каиды». К сожалению, надежда на то, что он на старости лет начал, хотя бы отдаленно, напоминать настоящего государственного деятеля, исчезла, как только в стране начались протесты. Он сразу же превратился в прежнего кровавого диктатора Каддафи.
Все это (действия непокорного диктатора, его агрессия против гражданских лиц, опасное положение повстанцев) заставило меня задуматься над тем, что говорили многие мои зарубежные коллеги: не пора ли международному сообществу выйти за рамки гуманитарной помощи и санкций и принять решительные меры, чтобы остановить насилие в Ливии? И какую роль в этом должны играть Соединенные Штаты, чтобы обеспечить и защитить наши интересы?
За несколько дней до этого, 9 марта, я присоединилась к остальным членам администрации президента Обамы, отвечавшим за национальную безопасность, которые собрались в Ситуационном центре Белого дома, чтобы обсудить кризис в Ливии. Никто из присутствующих не горел желанием дать «зеленый свет» прямому вмешательству США. Министр обороны Роберт Гейтс считал, что у США нет в Ливии существенных национальных интересов. По мнению Пентагона, наиболее приемлемым вариантом военной операции являлось бы создание в Ливии бесполетной зоны, как это было сделано в Ираке в 1990-х годах, но этого вряд ли было достаточно для того, чтобы достичь значительного перевеса в пользу повстанцев. Сухопутные силы Каддафи были достаточно мощными.
На следующий день я, выступая перед конгрессом, заявила, что не время Америке в одностороннем порядке ввязываться в нестабильную ситуацию: «Я поддерживаю тех, кто считает, что при отсутствии международной поддержки Соединенные Штаты, действуя в одиночку, окажутся в ситуации, последствия которой непредсказуемы. И я знаю, что именно так считают наши военные». Слишком часто бывало так, что другие страны с готовностью заявляли о необходимости активных мер, а затем выжидательно смотрели на Америку, надеясь, что она взвалит на свои плечи все тяготы и возьмет на себя весь риск. Я напомнила конгрессу, что «мы создали бесполетную зону над Ираком. Однако это не помешало Саддаму Хусейну продолжать убийства людей на земле и не помогло заставить его покинуть свой пост».
Генерал в отставке Уэсли Кларк, старый мой друг, который возглавлял воздушные операции НАТО в Косово в 1990-х годах, подвел итог доводов против вмешательства в колонке комментатора «Вашингтон пост» от 11 марта: «Все наши усилия по обеспечению бесполетной зоны, скорее всего, будут недостаточными и запоздалыми. Мы опять, уже в который раз, собираемся заставить наших военных заниматься принудительной сменой режима в мусульманской стране, даже если мы не можем пока заставить себя признаться в этом. Так что давайте признаем, что основополагающих условий для успешного вмешательства просто не существует, по крайней мере на данном этапе: у нас нет четко заявленной цели, законных полномочий, гарантированной международной поддержки или адекватного военного потенциала непосредственно на месте проведения операции, а действия и намерения Ливии вряд ли предвещают ясный исход».
На следующий день развитие событий в Каире стало вносить в имевшиеся планы свои поправки. Длившееся более пяти часов заседание Лиги арабских государств завершилось тем, что представители более двадцати ближневосточных стран-участниц после ожесточенных дискуссий проголосовали за обращение в Совет Безопасности ООН с просьбой об установлении бесполетной зоны в Ливии. Лига арабских государств ранее приостановила членство режима Каддафи в своих рядах, и теперь она признала Переходный национальный совет повстанцев законным представителем ливийского народа. Это были значительные шаги организации, ранее известной как клуб автократов и нефтяных магнатов. Одним из главных инициаторов этого решения был египетский дипломат Амр Муса, который находился на посту Генерального секретаря Лиги арабских государств, но рассчитывал принять участие в предстоящих президентских выборах в Египте. Данная резолюция о бесполетной зоне была отчасти его ставкой на поддержку со стороны революционных группировок, которые помогли изгнать Мубарака. Короли из стран Персидского залива поддержали ее, отчасти чтобы показать своим склонным к протестам и выступлениям народам, что они поддерживают перемены. И, конечно же, все они ненавидели Каддафи.