Хиллари Клинтон - Тяжелые времена

— Мы ясно дали понять, что внутренние силы безопасности не могут в одиночку решить проблемы, с которыми столкнулся Бахрейн, — продолжила я. — Насилие не является и не может быть решением существующих проблем. Эта роль отведена политическому прогрессу. Мы выразили свою озабоченность по поводу принятых мер непосредственно представителям руководства Бахрейна и будем продолжать действовать в этом направлении.

Отличия сказанного мной (по тону и по сути) от того, что я сказала в Каире, были минимальными, поэтому я чувствовала себя удовлетворенной, понимая, что мы не принесли в жертву свои ценности и свою репутацию. Немногие сторонние наблюдатели (если только вообще кто-либо) могли заметить какое-либо различие. Вскоре арабская авиация была в небе над Ливией.

Я хотела, чтобы у нас было больше возможностей добиваться поставленных целей в отношении Бахрейна и больше рычагов давления для обеспечения положительного результата. Все последующие месяцы мы продолжали делать публичные заявления, подчеркивая, что массовые аресты и грубая сила никак не согласовывались с законными правами граждан Бахрейна и препятствовали проведению необходимых реформ. Мы также продолжали тесно сотрудничать с правительством Бахрейна и его соседями по Персидскому заливу по ряду других вопросов.

В ноябре 2011 года в своей речи в Национальном демократическом институте в Вашингтоне я обратилась к некоторым вопросам, которые возникали относительно действий США и событий «арабской весны». Чаще всего мы слышали следующий вопрос: «Почему Америка продвигает демократию разными способами в разных странах? Иначе говоря, почему мы призываем Мубарака отказаться от власти в Египте и формируем международную военную коалицию, чтобы остановить Каддафи в Ливии, но при этом сохраняем отношения с Бахрейном и другими монархиями Персидского залива?»

Ответ, как я выразилась, лежит в весьма практической плоскости. Обстоятельства в разных странах существенно различаются, и «было бы глупо использовать шаблонный подход независимо от обстоятельств конкретно взятой страны». То, что было возможно и имело смысл в одной стране, могло оказаться невозможным или разумным в другой. Я добавила, что у США действительно было много важных национальных интересов в регионе и не всегда получалось обеспечить их, несмотря на все наши усилия.

— Мы всегда будем вынуждены делать одновременно несколько дел, — заявила я.

В отношении Бахрейна это было совершенно верным. У Америки всегда будут несовершенные партнеры, которые, вне всякого сомнения, и нас также считают несовершенными, и мы всегда будем сталкиваться с императивами, которые управляют нами, вынуждая соглашаться на несовершенные компромиссы.

Я видела это в феврале 2012, когда вернулась в Тунис, где началась «арабская весна». Отряды полицейского спецназа, предназначенные для разгона демонстрантов, ушли с улиц. В воздухе больше не висел запах перцового газа. Шум акций протеста стих. Умеренная исламистская партия одержала победу относительным большинством голосов в ходе открытых, многопартийных и заслуживающих доверия выборов. Ее лидеры пообещали соблюдать свободу вероисповедания и все права женщин. Соединенные Штаты обязались выделить Тунису значительные финансовые средства, и мы начали работать над планом развития торговли и инвестиций в экономику, чтобы она снова заработала. Новое правительство столкнулось со многими проблемами, и предстоящие годы обещали быть весьма непростыми. Однако были основания надеяться на то, что хотя бы в Тунисе обещания «арабской весны» будут реализованы.

Мне захотелось поговорить с молодыми людьми, которые представляли собой эмоциональное ядро революции и которые выиграют больше остальных, если демократия приживется в Тунисе. Около двухсот из них встретились со мной во дворце барона Д’Эрланже, в Центре арабской и средиземноморской музыки, который расположился на скале над морем. Я говорила о той непростой работе, которая потребуется для того, чтобы осуществить переход к демократии, и о роли их поколения в этом процессе. Затем я ответила на вопросы. Микрофон попросил молодой адвокат:

— Я думаю, среди многих молодых людей в Тунисе и в регионе существует глубокое чувство недоверия по отношению к Западу в целом и к США в частности. Многие наблюдатели отчасти объясняют этот всплеск экстремизма в регионе и в Тунисе именно этим скептицизмом. Даже среди самой умеренной и прозападной молодежи возникает ощущение безысходности и фатализма, когда дело доходит до возможности построения реального и прочного партнерства, основанного на взаимных интересах. В курсе ли США этой ситуации? Как вы думаете, сможем ли мы решить эту проблему?

Он затронул только одну из наших больших проблем. И я поняла, что то недоверие, которое испытывал он и многие другие молодые люди, было связано с компромиссами, к которым мы вынуждены были прийти на Ближнем Востоке.

— Мы знаем это, — ответила я. — И мы сожалеем об этом. Мы чувствуем, что такая ситуация не отражает ценностей Соединенных Штатов или же проводимой ими политики.

Я попыталась объяснить, почему Америка сотрудничала с диктаторами в регионе так долго, начиная с Бен Али в Тунисе, Мубарака в Египте и заканчивая нашими партнерами в зоне Персидского залива.

— Вы ведете речь о правительствах в Арабском регионе. Да, мы сотрудничали с ними. Мы сотрудничали с правительствами в этом регионе точно так же, как мы сотрудничали с правительствами в других регионах. Сейчас у нас весьма напряженные отношения с Россией и Китаем, потому что они не согласны с резолюцией Совета Безопасности об оказании помощи несчастному народу Сирии. Но мы не прерываем наше сотрудничество с Россией и Китаем по целому ряду вопросов только потому, что у нас есть серьезные разногласия с ними по другим вопросам. Поэтому я считаю, что необходимо признать реальность: правительства вынуждены сотрудничать друг с другом — и взглянуть на всю ситуацию в комплексе.

Я знала, что это был далеко не самый удовлетворительный ответ, но это была правда. Америка всегда будет делать то, за что она взялась, чтобы обеспечивать безопасность своего народа и продвижение своих основных интересов. Иногда это означает необходимость сотрудничества с партнерами, с которыми у нас имеются глубокие разногласия.

Однако есть еще одна деталь, которая часто забывается. Эту деталь, касающуюся США, легко пропустить на фоне газетных заголовков, которые сообщают об одном кризисе за другим. Соединенные Штаты пожертвовали огромное количество сил и средств, пожертвовали собственными гражданами, чтобы помочь другим народам во всем мире завоевать свободу. Глядя на заинтересованно слушавших меня молодых тунисцев, я приводила один пример за другим. В том числе я упомянула и то, как Америка помогла народам Восточной Европы покончить с «железным занавесом» и взрастила демократические режимы в Азии.