Ленс Ронг - Гарри Поттер и Методы Рационального Мышления

На лице МакГонагалл застыла улыбка.

– Знаете, если бы я был кем-нибудь другим, то, вероятно, был бы сильно обеспокоен подобными стартовыми условиями. «Господи, Гарри, что ты сделал с тех пор, как победил Тёмного Лорда? Открыл книжный магазин? Здорово! А я назвал своего сына в твою честь.» В моем случае это проблемой, полагаю, не будет, – вздохнул Гарри, – и всё же… от таких мыслей у меня почти появилось желание, чтобы у этой истории был открытый финал. Тогда я потом смогу сказать, что действительно принимал в ней какое-то участие.

– Да? – странным тоном сказала МакГонагалл. – Каким образом?

– Ну, например, вы упомянули, что моих родителей предали. Кто их предал?

– Сириус Блэк, – ответила МакГонагалл. Она почти прошипела это имя. – Он в Азкабане. Тюрьме для волшебников.

– Какова вероятность, что Сириус Блэк сбежит из заключения, и мне придётся выследить его и победить в блестящей дуэли или, что даже лучше, назначить за его голову большое вознаграждение и спрятаться в Австралии, ожидая результатов?

МакГонагалл моргнула. Дважды.

– Почти никакой. Никто никогда не сбегал из Азкабана, и я сомневаюсь, что он станет первым.

Гарри скептически воспринял фразу «никто никогда не сбегал из Азкабана». Впрочем, вероятно, при помощи магии можно подойти вплотную к созданию стопроцентно идеальной тюрьмы, особенно если у тебя есть палочка, а у заключённых – нет. В таком случае для того чтобы сбежать оттуда, в первую очередь, не стоит туда попадать.

– Ладно, – сказал Гарри, – звучит довольно убедительно, – он вздохнул, почесав затылок. – А если так: Тёмный Лорд не погиб той ночью на самом деле. Не окончательно. Его дух продолжает жить, нашёптывая людям кошмары, сбывающиеся в реальности, и ищет способ вернуться в мир живых, который он поклялся уничтожить, и теперь, согласно древнему пророчеству, он и я должны сойтись в смертельной дуэли. Победитель станет проигравшим, а побеждённый восторжествует.

МакГонагалл вертела головой, бросая взгляды в разные концы улицы в поисках случайных слушателей.

– Я шучу, профессор МакГонагалл, – немного раздражённо сказал Гарри. Господи, почему она всегда всё воспринимает всерьёз…

Медленно, но верно внутри созревала некая догадка.

МакГонагалл спокойно посмотрела на Гарри. Очень спокойно. А затем натянуто улыбнулась:

– Конечно, шутите, мистер Поттер.

О, чёрт.

Если бы Гарри нужно было проговорить логическую цепочку, мгновенно вспыхнувшую у него в голове, получилось бы что-то вроде: «Взвесим две вероятности. Первая: увиденное – есть результат самоконтроля МакГонагалл. Вторая: увиденное – одна из естественных реакций МакГонагалл на плохую шутку. Результат: высока вероятность того, что профессор что-то скрывает».

Но вместо этого он просто подумал: «О, чёрт».

Гарри огляделся – поблизости никого не было.

– Сами-Знаете-Кто жив, так? – вздохнул он.

– Мистер Поттер…

– Тёмный Лорд жив. Ну конечно. Крайне оптимистично было даже мечтать об обратном. Я, должно быть, выжил из ума. Представить не могу, о чём я только думал. Из-за того, что кто-то сказал, будто от Тёмного Лорда остался лишь пепел, я решил, что он действительно мёртв. Мне определенно ещё учиться и учиться искусству истинного пессимизма.

– Мистер Поттер…

– Хотя бы скажите, что нет никакого пророчества…

На лице МакГонагалл была всё та же широкая, застывшая улыбка.

– О нет, вы шутите?

– Мистер Поттер, не придумывайте лишних поводов для беспокойства…

– Вы действительно хотите, чтобы я выкинул это из головы? Представьте мою реакцию позднее, когда я всё-таки узнаю, что мне есть о чём беспокоиться.

Улыбка МакГонагалл дрогнула.

Гарри опустил плечи:

– Мне предстоит исследовать весь волшебный мир. У меня нет времени на это.

Они прервали разговор, ожидая, пока человек в оранжевой мантии, появившийся в переулке, пройдёт мимо. МакГонагалл проводила его взглядом. Гарри напряжённо, до крови, кусал губы.

Когда мужчина наконец-то отошёл подальше, мальчик снова зашептал:

– Теперь вы расскажете мне правду, профессор МакГонагалл? И не пытайтесь отмахнуться, я не дурак.

– Вам же одиннадцать лет, мистер Поттер! – прошипела в ответ профессор.

– И поэтому со мной можно не считаться. Извините… на минуту я даже забыл об этом.

– Это очень важная и опасная информация! Она секретна, мистер Поттер! Вы уже знаете слишком много! Никому ничего не рассказывайте, понятно? Никому!

Иногда, когда Гарри был достаточно зол, он не впадал в ярость, а, наоборот, становился до ужаса спокойным. Его разум с холодной ясностью перебрал возможные варианты разговора и оценил их последствия.

Сказать, что у меня есть право знать – ошибка. МакГонагалл считает, что одиннадцатилетние дети не должны знать всё.

Заявить, что вы больше не друзья – ошибка. Она недостаточно ценит вашу дружбу.

Заметить, что я подвергнусь опасности, если ничего не буду знать – ошибка. Планы уже основаны на моём неведении. Пересмотр плана принесёт определённые неудобства, вместо моих неопределённых перспектив попасть в беду.

Призывы к справедливости и благоразумию не принесут пользы. Нужно предложить МакГонагалл то, что она хочет, или найти то, чего она боится.

Ага!

– Хорошо, профессор, – холодно начал Гарри, – тогда поступим следующим образом. Я буду держать рот на замке, но в обмен вы расскажете мне всю правду. Или же вы можете попытаться оставить меня в неведении, используя как пешку в игре, но тогда я вам ничего не могу обещать.

– Да как вы смеете!

– Да как вы смеете! – огрызнулся Гарри в ответ.

– Вы меня шантажируете?

Его губы искривились:

– Я делаю вам одолжение. Я даю вам шанс сохранить ваши драгоценные секреты. Если откажетесь, то я, естественно, начну искать информацию в других местах – не для того, чтобы досадить вам, а потому что я должен знать! Оставьте вашу бессмысленную злость на ребёнка, который, как вы считаете, должен вас слушаться, и вы поймёте, что любой взрослый на моём месте поступил бы так же! Посмотрите на ситуацию с моей стороны! Как бы вы себя чувствовали, будучи на моём месте?

МакГонагалл тяжело дышала. Гарри решил, что пришло время чуть ослабить давление, дать ей время подумать.

– Необязательно решать всё прямо сейчас, – сказал Гарри спокойнее. – Я понимаю, вам нужно время, чтобы обдумать моё предложение… Но хочу вас кое о чём предупредить, – он снова перешёл на холодный тон. – Не пытайтесь использовать на мне чары Обливиэйт. Некоторое время назад я придумал сигнал и уже отправил его самому себе. Когда этот сигнал до меня дойдёт, а я не вспомню, как посылал его… – Гарри многозначительно замолчал.