Александр Абердин - Три года в Соединённых Штатах Америки

– Ну, и что ты намерен теперь делать, Вик? Мы же находимся в нескольких сотнях миль от берега.

Сев на стул напротив коммандера Стирлинга, я закинул нога на ногу, закурил сигарету и спокойно ответил:

– Капитан Хольмквист, повторю, я не Вик Черноф, а Борис Картузов. Вик Черноф, это двоюродный брат одного моего друга. Сын старшего брата его родного отца, который остался после войны на Западе и где-то с год назад стал переписываться с родственниками в СССР. Так что я просто навешал вам лапши на уши, когда понял, что Рене бандит из корсиканской мафии.

Коммандер презрительно скривился и спросил по-русски, причём сказав мне практически без акцента:

– Ну, и как же ты об этом догадался Борис?

– Очень просто, капитан. – Ответил я тоже по-русски – Он же выхватил из рукава ритуальный кинжал корсиканской мафии, который называется корса. – И насмешливо спросил – Вы что, книг про корсиканские вендетты никогда что ли не читали, капитан?

Внезапно коммандер Стирлинг осклабился, застонал, словно от сильной боли, и громко воскликнул по-английски:

– Дьявол! Ты же тот самый русский мотогонщик, который финишировал на мотогонках в Подмосковье два года назад на переднем колесе! А перед этим ты на своём трайке въехал на капот гоночного «Москвича-Метеор». Как это я не смог вовремя вспомнить твою наглую физиономию, сопляк?

Меня чуть не раздуло от гордости. Не зря я тогда хотя и всего на пару минут, но всё же нарисовался перед кинокамерами без интеграла на голове. Ну, что же, раз я освежил память Бобби Стирлинга, значит можно было укладывать его спать, но перед этим я всё же сказал ему, на этот раз по-русски:

– У вас прекрасная память на лица, капитан Хольмквист. Да, я тот самый советский мотогонщик. Между прочим, тот супербайк, на котором я тогда выступал, был сделан вот этими самыми руками, но меня зажали типы вроде вас, обобрали до нитки, да, ещё и не дали участвовать в авто и мотогонках. Поэтому я и удрал из Советского Союза. Так что не волнуйтесь, в мире мало найдётся людей, кто разбирается в технике лучше меня, а потому и «Клементину» я спокойно доведу до Марселя в одиночку. В ходовой рубке, насколько я успел это заметить, имеется радиотелефон, а я, как вы должны были заметить, свободно разговариваю по-французски, созвонюсь с полицейским комиссариатом этого города и договорюсь с полицией об условиях вашей передачи властям. Глядишь мне ещё выплатят какую-нибудь премию, а если и не выплатят, то ничего, это не страшно. Со своей головой и руками я быстро стану здесь миллионером. Ну, а что касается ЦРУ, то я вам не верю. С какого бы это рожна ЦРУ станет торговать наркотой во Франции?

– Много ты в этом понимаешь, мальчишка! – В запальчивости воскликнул коммандер – Самый лучшее, что ты можешь сделать, это работать вместе со мной. Даже если ты сдашь меня французской полиции, то уже через трое суток я буду на свободе и тебя уже не спасут твои бойцовские навыки. От пули снайпера ещё никому не удавалось увернуться. Беспечно махнув рукой, я ответил насмешливым тоном:

– А мне плевать, капитан Хольмквист. Во-первых, я фаталист, во-вторых – везунчик по жизни, а, в-третьих, помимо полиции, я ведь ещё и позвоню во все газеты и потому в порту репортёров будет больше, чем полицейских. Ну, а кроме того, мне ведь известно, что находится за ширмой, так что самые интересные кассеты с записями я сумею заранее переправить на берег. Это потому, что с головой у меня всё в полном порядке, так что ЦРУ будет меня обходить десятой стороной. Зато вас, капитан, если вы и в самом деле шпион, а не просто жадный ублюдок, они спустят в канализацию. Ваши шефы постараются договориться с французами тихо и мирно о том, что ни о каких тайных операциях ЦРУ на территории Франции никогда даже речи не шло, а вы просто негодяй, спевшийся с корсиканской мафией. Ладно, капитан, вам пора баиньки. Вот ваш кофе, он уже не горячий, а потому я буду поить вас из носика кофейника. – Как только я поднёс кофейник к губам коммандера Стирлинга, тот отвернулся от носика кофейника и я грозным голосом прорычал – Пейте, капитан Хольмквист, иначе я спущусь машинное отделение, возьму там молоток, выбью вам передние зубы и залью в ваше брюхо весь кофейник. За то, что вы хотели меня убить, я ведь сделаю это не с одного, а с пяти или даже шести ударов.

Бобби Стирлинг немедленно присосался к кофейнику и мигом выхлестал половину сваренного для него кофе. Да, правильно говаривал когда-то один умный американец, который потом плохо кончил: – «Доброе слово самый лучший способ договориться с человеком, но доброе слово и пистолет, ещё лучше.» Подождав минут десять и убедившись, что коммандер почти отключился, я разблокировал его конечности и уложил на койку, после чего поднялся в ходовую рубку и взял в руки бинокль. Игорь с парнями были уже на подходе. Надев сначала пробковый спасательный жилет, а поверх него непромокаемую оранжевую куртку с капюшоном, я отправился на палубу и спустил сходни, чтобы ребятам не пришлось подниматься на борт «Клементины» по шторм-траппу и уже через полчаса все четверо моих друзей поднялись наверх и даже подняли из воды надувную лодку. Игорь хотел сразу приступить к работе, но я замахал руками и потащил их в кают-компанию, к столу, но сначала выбросил за борт все блюда и напитки, в которых был гипнонаркотик.

Через пятнадцать минут мы ели наваристый горячий борщ со свининой и майонезом вместо сметаны, пельмени, вареники и делились впечатлениями. Мои друзья уже успели малость укорениться в Марселе, а потому им было о чём мне рассказать. Я в свою очередь не рассказывал, какие страсти-мордасти выпали на мою долю и говорил им, что путешествие прошло спокойно. Хотя я и знал, какой будет реакция, мне всё же пришлось рассказать им о том, что на борту «Клементины» находится в двадцать раз больше опия, чем я предполагал. Парни тотчас схватились за голову, а Володя Звягинцев, шумно выдохнув, воскликнул:

– Ни хрена себе! Боря, а может быть ну его, этот опиум? Не будет ли проще взять и утопить «Клементину», этих уродов высадить на спасательные плоты, а тебя залегендировать иначе?

Игорь одарил Володю, заговорившего по-русски, неласковым взглядом и строго сказал ему по-французски:

– Николя, не говори глупости. Этим мы ничего не изменим, а только ещё сильнее разозлим всех. Их нужно сдавать марсельской полиции, как это и было запланировано. – Огорчённо вздохнув, он добавил – Хотя задача и осложняется, не будем унывать, ребята. Как знать, может быть дело таким образом только упростилось. Тридцать тонн опиума это слишком большая партия, чтобы ЦРУ захотело ввязываться в драку. Американцам проще откреститься от Бобби Стирлинга и его группы, чем пойти на такой крупный скандал. Французской разведке тоже будет намного выгоднее представить всё, как операцию против корсиканской мафии и секты «Нурджалар», нежели согласиться с провалом. С лёгкой усмешкой я вставил своё словечко: