Артур Прядильщик - Сирахама
«Прости старика, Малыш: это тебе, наверно, от меня досталось — там я болел ежегодно между февралем и мартом… А ведь ночью — занятие с Апачаем! А послезавтра — бой с Дикарем…»
«А может… ну его? Не наплевать ли нам на общественное порицание и осуждение за пропущенный поединок с Дикарем? А Апачай… девочки прекрасно знают, в каком я состоянии. И мастера — тоже… И жертву потом принесем щедрую! Пять „куриц гриль“, например!»
«Ты — молодец, Малыш! Я серьезно, без подначки. Здраво стал рассуждать, тебя все труднее взять „на слабо“. В полном соответствии с заветами Сверхчеловека, предлагавшего не прятаться за условности и традиции… Но тут главное не спутать трезвый расчет и страх перед предстоящим поединком. Хочешь теорию: Мы заболели именно потому, что испугались предстоящего поединка с Дикарем! Защитная реакция организма, так сказать…»
«Туфта! Мы про этот поединок думаем с третьего на пятое! У нас просто свободного времени нет сопли жевать и… как ты там выражался… рефлексировать?»
«Молоток, Малыш! Я ж говорил, что „на слабо“ тебя взять все труднее!»
Мы ужинали у меня дома. Мастера и Шакти с ученицами, разумеется, отправились в Редзинпаку (ученицы Шакти вытащили из багажников огромные термосы, позволили в один из них заглянуть Апачаю и — вопрос с приглашением Шакти Рахман в Редзинпаку оказался решен — Демон Подземного Мира подхватил пять тяжеленных термосов и, ни у кого не спрашивая разрешения, исчез в воротах Редзинпаку). А мы с девушками отправились ко мне домой. Гостиная у нас просторная, следы недавнего разрушения уже были убраны несколькими бригадами рабочих (под шумок мать сменила всю мебель и поменяла обстановку, добавив или убрав несколько перегородок). Нас ждал какой-то исключительно вкусный ужин, в количествах, намекающих на осведомленность родителей о примерной численности участников вечерней трапезы.
Мисаки заметила мое состояние первой. Что неудивительно, учитывая ее эмпатию. Тихо подобралась и под одобрительное «Вау, сеструха! Аники, ты тоже не тормози!» прижалась губами к моему лбу.
— Девочки! — Обеспокоенно позвала она.
Девушки под озадаченными взглядами моих родителей и тихие щелчки фотоаппарата повторили замер температуры.
— Ара-ра! — Ренка совместила приятное с полезными и легко коснулась своими губами моих. — Аната, а ты простудился… А я кому говорила перчатки и шапку надеть? Говорила?
— Говорила. — Вздохнул я.
— Будущих жен нужно слушать, Кенчи! — Поддержала Миу свою молочную сестру. — Рен, мы сбегаем в аптеку. Ми-тян… сделаешь наш компрессик? Дорогой… а ты — в постельку! Мы тебя сейчас лечить будем!
«Представление для моих родителей! Стопудоф! Чувствуется наигранность — Станиславский не поверил бы. А так — смысл сценки ясен: первая жена руководит гаремом, а все вместе они заботятся о муже. В полном согласии и в едином порыве. Красота!»
«Ты меня в последнее время все чаще радуешь правильными выводами, Малыш! Оно самое. Представление. Однако, посмотри на эмоции родителей — умиление и довольство. Искреннее!»
И все вокруг меня заверте…
* * *Гостиная опустела. Только старшие Сирахама на одном диване и прижавшаяся к боку матери Хонока.
— Гхм… дорогая, — Мототсуги приложил тыльную сторону ладони ко лбу и устало закатил глаза. — Что-то мне нездоровится!
— Лжец! — Саори, не отрывая взгляда от планшетника, на который транслировалось изображение с камер наблюдения, отвесила мужу подзатыльник. — Наглый, беспринципный, коварный лжец!
— Минус три бала за артистизм, папа! — Поддержала Хонока.
— Женский заговор! — Вздохнул отец, осторожно целуя ушко жены. — Ух, ты! Посмотри, что она с ним творит! А ведь такая миленькая девочка была, когда мы их вместе купали!
— Вау! — Хонока широко раскрытыми глазами смотрела на экран планшетника с другой стороны. — Аники! Будь мужиком! Покажи ей что такое Гвардия, братан!
— Так! — Саори выключила дисплей. — Немедленно прекратить вмешательство в личную жизнь сына и брата!
— Ну, ма-а-а-а… Неужели ты хочешь, чтобы твоя доченька училась ЭТОМУ на рассказах подруг и по бесстыжему содержимому интернета! Нет! Подрастающая женщина имеет право знать о том, что в мире еще существует настоящая и искренняя любовь! — Хонока воодушевилась, встала в картинную позу, прижав одну руку к груди, а другую — протянув вперед. — А что может быть лучше, чем прикоснуться хоть краешком глаза к истинным чувствам между любимым старшим братиком и его прекрасными невестами! Которые по-настоящему любят друг друга! Настоящей светлой искренней любовью! А вдруг и младшей любящей сестренке найдется местечко в большом сердце старшего братика?!
Минуту в гостиной царило молчание.
— Кхм… дорогая, ты смогла определить, на каком форуме нашей малышке так прополоскали мозги?
— Я подозреваю тлетворное влияние женской половины клана Асамия, дорогой! Сами из… того места, где сидят, вылезти не могут, но всех окружающих поучают направо и налево!
* * *Ренка и Миу пулей вылетели из дома и унеслись в сторону ближайшей аптеки. А крохотулька-Мисаки чуть ли не на себе потащила меня в мою комнату.
— Мисаки, не переигрывай — до беспомощного состояния мне еще далеко.
— Ладно тебе! Знаешь как, оказывается, приятно за кем-то ухаживать… При условии, что этот кто-то — ты? М?
Меня сноровисто раздевали… разумеется, очень уж вольно понимая смысл этого процесса.
— А давай ты получишь на этих своих боях какой-нибудь перелом и ляжешь в больницу? — Предложила Мисаки, стягивая с меня майку, невзначай прижимаясь всем телом сзади и горячо зашептала в ухо. — А мы будем у тебя сиделками! Будем обтирать тебя влажными губками, ставить уточку, делать укольчики, работать грелочками…
— … и менять подгузнички… Фантазии, достойные моей мелкой сестры. — Недовольно буркнул я, первым шлепком отбивая ручки девушки, тянущиеся снять с меня трусы, а вторым — разворачивая ее на сто восемьдесят градусов. — Но ей-то четырнадцать, а тебе… Особенно, учитывая суммарный возраст вас обеих…
— Ара-ра, какой вы нетерпеливый, аната! — Мисаки, стоя ко мне спиной, грациозно наклонилась вперед и кинула игривый взгляд через плечо…
— Женщины такие смелые… — Я все-таки не утерпел и шлепнул ее по тугой ягодице… чертовски приятное ощущение, между прочим… правда, этим и ограничился. — Они такие смелые, когда чувствуют себя в полной безопасности. Именно по этой причине женщины так любят всяких гомиков и импотентов — совершенно безопасные… «подружки». Или таких парней, как я, которых учителя обламывают на самом интересном месте… Так что не провоцирую меня, ящерка. Ладно?