Фантастика 2026-183 - Алла Железнова
— Так и есть, Александр Викторович, — сегодня я решил посидеть на балкончике с бокалом вина. Уж больно хорошая погода, настоящее бабье лето на дворе. И никого не хочется слышать, устал я за день. А тут ещё встреча с приказчиком.
У меня в двух верстах от усадьбы раскинулось вдоль реки большое село со старой церковью. Там заправляет староста, с ним я уже имел удовольствие пообщаться. Так сказать снизошёл, проявил барскую заботу выслушав просьбы и жалобы. Но быстро слинял, уж больно тошно смотреть на эти земные поклоны и нереально агрессивное подобострастие. Это проявлялось в судорожном сдёргивании головных уборов, попыток бухнуться на колени и упорном нежелании смотреть в глаза. При чём этим страдали как мужики, так и женщины. А ещё староста почему-то смертельно боится моих спутников, Григория и Тимофея. Прямо заикаться начинает. И это явно неспроста.
А вот с батюшкой я пообщался дольше. Он, так сказать, властвует над душами паствы. Но вот что интересно, в этом мире церковь не играет столь заметной роли. Да, меня встретил вполне привычный антураж храма божьего с иконами, аналоем, запахом свечей и зашуганными прихожанами. Но вот в моём доме я видел иконку с лампадкой только в своей спальне. И никто не крестился на неё, перед едой не бормотали молитвы и лично меня не тягали молиться по воскресениям в церкви, изнывая на долгой и нудной службе. Единственным напоминанием веры служит простой серебряный крестик на шее. И сейчас, слушая жалобы батюшки я получаю лишнее подтверждение, что церковь тут скорее всего отделена от государства и не принизывает настолько мощно всё общество. Хорошо это или плохо — не знаю. Не уверен, но я плохо знаю устройство местного общества. Вернее, почти не знаю. На этот счёт моя память почему-то помалкивает.
Но оказывается, есть в имении ещё и приказчик. Это человек, который следит за хозяйством и подотчётен только хозяина и главному управляющему.
Вся хитрость в том, что этого типа я неоднократно видел в доме, но думал, что это старший слуга. Ан нет, Гавриле лет сорок, невысокий и полноватый. Одет как мещанин — добротно, в соответствии со своим сословием. Ткань крепкая, льняная и даже шерстяная, цвета практичные. Серые и коричневые. На нём длинный кафтан из плотного сукна, под ним светлая рубаха тонкого льна. Высокие сапоги, на пальце тоненькое серебряное колечко и заметна выставленная на показ толстая цепочка часов.
Оказалось, вот какая штука. Это мой приказчик Гаврила и по совместительству муж моей экономки Дарьи.
— Ваш батюшка Виктор Карлович, царство ему небесное, — и впервые при мне Митрий перекрестился, — приютил дочь нашего кузнеца. Та бедняжка осталась круглой сиротой, ни кола ни двора. А он её поселил в доме и даже приказал пускать на Ваши занятия с репетиторами. Так она и выросла на глазах. Умеет читать, писать, даже на западный манер балакает, ведает манеры благородные. Поэтому никто и не удивился, что барин поставил её экономкой вместо Степаниды, которая померла от лихоманки. А ещё батюшка Ваш устроил её судьбу, выдав замуж за Гаврилу. Сынка одного купчины, с которым Виктор Карлович вёл дела. Тот к тому времени окончил народное училище, и барин сразу принял в дом и новую экономку, и приказчика.
На следующий день я встретился со своим приказчиком, тот притащил кучу бумаг, дабы показать отчётность по вверенному ему хозяйству.
А оно в Дубровицах немалое. Это пашни, заливные луга, рыбные ловли, пасеки, ветряная мельница, винокурня, две маслобойни, использующие силу водяных колёс. А также зерновые амбары, большая кузница и лесные угодья.
Я смотрю на цифры и мне не просто вникнуть в них, приходится пытать приказчика.
Значит зерно в основном обмолочено и свезено в амбары. Большая часть идёт на продажу через доверенных купцов. Это основная статья моего дохода. В этом году рожь, овёс, пшеница и ячмень уродились на славу. Часть идёт на винокурню. А я-то думал, откуда они виноград берут в этих то краях? А оказывается, на винокурне из зерна, особенно подсыревшего, гонят самогонку. Так называемое хлебное вино. Ну и конечно оставляют зерно на весеннюю посадку и на корм скоту.
На маслобойнях давят льняное и конопляное масла, их охотно покупают купцы, да и в хозяйстве вещь жизненно необходимая. Мельница, как и винокурня даёт мне солидную часть дохода. Мы принимаем зерно с соседних сёл и неплохо на этом зарабатываем.
Сельчане солят и коптят пойманную рыбку и сами же везут её на рынок. Разумеется, часть прибыли оседает в моих сундуках.
Пасеки — это отдельная история. Всегда и во все времена — мёд и воск были чрезвычайно востребованны. Особенно воск.
Определённый доход приносила продажа леса — брёвен, досок, смолы и дёгтя.
Мне трудно представить общую площадь моей земли в Дубровицах. 40 тысяч десятин земли — это приблизительно 45 тысяч гектар. Я исхожу и соотношения, одна десятина — примерно 1.09 гектара. Огромная цифра.
Вообще мой отец был большой умницей. Он целенаправленно скупал соседние участки земли и строил перерабатывающие производства. При этом не стеснялся приглашать французских и немецких специалистов.
Я проверяю статьи доходов-расходов. Деньги ушли на ремонт мельницы, закупку железа для кузни, на соль, бочки, жалование мастеровым, на покупку четвёрки лошадей для моего нового выезда и вообще на содержание имения.
Мне только остаётся хмурить брови, пытаясь показать приказчику моё мнимое недовольство. Ну не могу я вот так сходу разобраться в этой кухне. И к моему удовольствию тот бледнеет и начинает судорожно тискать головной убор. Это говорит о том, что он не чист на руку. Ведь приказчики и управляющие априори должны воровать. Или же моё сиятельство не удосуживалось прежде так тщательно вникать в тонкости своего хозяйства. Вот тот и переживает.
Тут расписки от купцов, перечень должников и учёт поставок.
С удивлением довелось узнать, что на данный момент банки хоть и существуют, но не играют должной роли. Живые деньги никто не кладёт на свой счёт. Деньги в серебре и золоте хранят в сундуках, в глубоких подвалах. Но вроде мой родитель предпочитал давать свободные средства купцам под проценты, участвуя порой