Фантастика 2026-183 - Алла Железнова
Рядом в футляре лежали все принадлежности: пороховница, серебряная пулелейка, шомпол с костяной рукоятью, отвёртка для кремневого замка и маленький флакон оружейного масла с запахом льна и копоти.
А в кабинете целая стена отведена под опасные железки. На стене красуется настоящая гусарская сабля — прошедшая службу, а не парадная игрушка. Лёгкая, слегка изогнутая,
С потёртой кожей ножен и латунной гардой, отполированной хозяйской ладонью за многие годы. С хищным балансом, удобным для конной рубки.
Чуть выше — шпага. Не строевая, а дворянская дуэльная шпага. Тонкая, длинная и смертельно опасная. Гарда сложного плетения закрывала кисть ажурной чашкой. Клинок был гранённым и жёстким, рассчитанным исключительно на укол. Именно по этой шпаге можно было понять, что владелец не просто офицер, а человек, который частенько брал в руку эту опасную и отменно сбалансированную сталь.
А вот турецкий ятаган, персидская сабля с булатным узором и пара кавказских кинжалов в серебре были скорее повешены здесь для красоты.
В отдельном шкафу стоял длинноствольный охотничий штуцер. Тяжёлый и дорогой, с нарезным стволом, ложей из тёмного дерева и латунными накладками. Это работа немецкого мастера. Такой штуцер бил значительно точнее обычного гладкоствольного ружья, но и заряжался дольше и стоил нереально больших денег. Рядом в стойке находятся два охотничьих ружья. Это легкая двухстволка на птицу и массивное гладкоствольное ружьё на волка или кабана.
А вот в ящике стола в спальне зачем-то хранился короткий дорожный пистолет крупного калибра, без украшений, удобный для выстрела в упор. А ещё Митька притащил мне в седельных кобурах два кавалерийских пистолета. Это уже настоящее боевое оружие и мой камердинер уверяет, что я очень любил практиковаться в стрельбе из них. Он крепил в саду на ствол дерева обычные игральные карты, а я якобы виртуозно попадал в яблочко с пятнадцати шагов.
Глава 6
Ради эксперимента я заставил Митрия прикрепить карту к старому дереву, а сам отошёл на двенадцать шагов.
Так, главное расслабить руку и поймать то состояние отчуждённости, которое помогало мне в последнее время. Постепенно смолк птичий гомон и я почувствовал уверенность, что точно попаду. Рука пошла вверх, задержка дыхания — кремень щёлкнул, порох на полке вспыхнул и почти сразу ударил выстрел. Карту дёрнуло, я успел это заметить, а когда камердинер притащил её мне, то в самом центре бубнового туза, прямо в красном ромбе проступила чёрная рваная дыра.
Григорий только крякнул:
— Ишь ты…прямо в сердечко, Ваше сиятельство.
Что примечательно, с двадцати шагов я всего лишь попадал в контур карты. Это в лучшем случае, были и промахи. А вот с пятнадцати неизменно попадал. С двенадцати мог даже выбирать конкретное место.
А вот возиться с чисткой оружия мне не понравилось, потом долго руки воняли пороховой гарью и маслом. Я предпочитал в такие моменты сваливать это на молодого парнишку, помощника Митрия, а сам уходил пообщаться со Звёздочкой.
Таким образом за какую-то неделю мне удалось значительно продвинуться. Я не только сумел расположить к себе Григория и развеять его непонятки по отношению к своей особе. Но и частично восстановить свои прежние навыки. Больше я не пугал Гришу попытками утопиться в реке, он именно так смотрел на мои водные тренировки. Зато мне чрезвычайно нравится верховая езда, причём предпочтительно на Звёздочке. Просто Султан скорее боевой конь, а вот полукровка легка и игрива. А ещё у меня однозначно прогрессирует стрельба. Как из пистолетов, так и из длинноствольного оружия. А вот фехтованием я занимаюсь лишь вынужденно. Просто насколько я понял — виконт, а впоследствии и граф Белькуров являлся отчаянным забиякой, дуэлянтом и даже бретёром. Лучшим развлечением для него является балансировать на грани между жизнью и смертью. Ведь на дуэли многое решает случай. Нога подвернулась, пистолет дал осечку, да мало ли… А Александр Викторович довольно известен в высших кругах как человек вспыльчивый, отсюда и наличие множества недоброжелателей. Как говорит Гриша, многие хотели бы моей смерти. Поэтому я каждое утро перед завтраком посвящаю часовой тренировке с бывшим гусарским вахмистром.
Кстати, нарисовался тот самый Тимофей. Если честно, я ожидал увидеть этакого бородача в зипуне с косой саженью в плечах и наивными голубыми глазами. А этот в реальности оказался полной противоположностью придуманного.
Постарше нас с Гришей, думаю ему под сороковник. Жилистый, крепко сбитый и очень подвижный мужчина в коротком тёмном казакине без шитья. Под ним косоворотка, подпоясанная тонким ремешком. Штаны узкие, удобные для верховой езды, заправлены в высокие сапоги мягкой кожи. Через плечо висит офицерская перевязь с кинжалом и дорожным пистолетом. А за голенищем сапога короткая нагайка с потемневшей рукоятью.
Есть в нём что-то казачье — смугловатое лицо, внимательные карие глаза с хитрецой, короткая бородка и странная привычка стоять полубоком. Будто в ожидании удара. Если верить Григорию, Тимофей прослужил в кавалерии почти двадцать пять лет. Самозабвенно любит лошадей, отменно держится в седле, показывая чудеса джигитовки. А также очень прилично стреляет и фехтует. В основном саблей. Ну а как иначе, он прошёл непростой путь от рядового кавалериста до капрала. А значит командовал разъездом или караульной группой. Ведь тот же Григорий поступил на службу сразу эстандарт-юнкером, это аналог прапорщика и одна ступенька перед чином корнета. Это уже офицерский клуб. Но, наш Гриша ухитрился отличиться и сунул в морду своему сослуживцу. И не имея солидной поддержки был разжалован в капралы. И к моменту отставки всё-таки честно дослужился до высшего унтер-офицерского чина. Ну и получив серьёзное ранение, с трудом оклемался, а тут и я подвернулся со своим предложением послужить за хороший деньги молодому свежеиспечённому графу. А это не только почётно, но и денежно. Не нужно рисковать жизнью на поле боя. С Тимофеем ситуация схожая. Только, как оказалось, тот получил отставку по выслуге лет, верно прослужив царю-батюшке двадцать лет.
И ещё показательный факт — если у Григория была хоть и крохотная, но своя комната в господском доме, то Тимофей довольствовался флигелем для челяди.
Я ещё в бане обратил внимание на рукотворный иконостас Григория. Его тело несёт свидетельства бурной и неспокойной жизни.