Дмитрий Полковников - Опытный кролик

Тугаринов покраснел: поступи так, начнет полностью отвечать за последствия. И комдив знает, что на это он не пойдет. Как хорошо ему, десять лет в автобронетанковых войсках, а он, всю жизнь отдавший кавалерии, лишь недавно назначен в штаб формируемого 14-го мехкорпуса.

Кто, как не красные всадники должны быть готовы к маневренной войне! Может и так, но ему запутаться можно в этих бензовозах, передвижных мастерских, танконедоступной местности, где лошадка бы прошла, и прочем хозяйстве, воняющем неприятным для него запахом из отрыжек масла и бензина[575].

Однако определенный опыт финской войны Тугаринов имел. «Гладко было на бумаге, но забыли про овраги». А если этот безумный комбат прав?

Его поведение логично объясняло, почему не доведен до них приказ и отсутствие телефонной связи. Но почему в дивизию не прислали хотя бы делегата с пакетом? Может, он к ним не дошел? Убили? Но до УРовца ведь кто-то добрался! Черт возьми! Господи! Где приказ? Дайте приказ!

Стрелки на стене отметили три часа тридцать пять минут.

— Немцы поднимают аэростаты!

Как и прошлый раз, караул не прошляпил появление в небе корректировщиков. Заметили за полчаса до войны и сразу доложили в штаб, ожидая указаний. Но что-то изменилось, минут на пятнадцать.

— Есть связь, товарищ генерал, и со штабом армии, — вбежал связист.

— Немедленно соединяйте!

Телефон резко и требовательно зазвонил сам.

Генерал-майор Губанов сорвал трубку.

— Товарищ генерал-майор… Что!? — глухой, безмерно усталый и бесцветный, голос Коборкова сообщил: в эту ночь возможен провокационный налет фашистских банд на нашу территорию. Командующий округом приказал на провокации не поддаваться; банды пленить, но государственную границу не переходить ни в коем случае!

Тугаринов немедленно успокоился. Армия сутью своей предназначена для законного лишения жизни, и всякая самодеятельность, не подкрепленная приказом свыше, недопустима.

Он подумал об этом Ненашеве.

Комбат из УРа молодец! Успел, таки, занять доты! И повезло ему с инициативой, угадал, какой последует приказ. Когда отобьют немцев, он лично напишет рапорт, с просьбой наградить майора. И как удачно начальник гарнизона распознал начало провокации, вовремя взбудоражил всех! Расцеловать бы комдива Азаренко!

Полковник еще не осознал: ночь закончилась и наступило утро. Зарево рассвета постепенно пробивалось через предрассветную дымку.

— Боевая тревога!

Осталось чуть больше полчаса, а дивизия хронически не успевала.

Время! Надо еще догрузить в танки боекомплект, дозаправить. Прицепить к машинам и тракторам орудия. Вскрыть склады с НЗ, выдать каждому бойцу патроны и пайки, но, прежде всего, правильно оформить приказ.

— Стой! Куда! Нельзя брать патроны! Нет письменного приказа Наркома обороны! — кричал начальник склада, заслоняя собой дверь и широко раскидывая руки. Часовой стоял рядом с ним, выставив винтовку вперед. На лицах обоих читалась растерянность. Но интендант в своем праве, под суд пойдет, если пустит на склад НЗ кого-то без надлежаще оформленного разрешения!

Сметая охрану, люди сами сорвали печать. Приказ «привести войска в боевую готовность. Выдать патроны. Артиллерии выдать снаряды» из округа придет через три часа.

Немецкие наблюдатели с тревогой наблюдали за происходящим в городе и крепости.

Еще вчера под звуки оркестра там проводили развод караулов. Потом – общая поверка, тоже с музыкой, сначала красиво исполняли «Зорю», а затем гимн СССР «Интернационал».

Казалось, внезапность обеспечена, но за полтора часа до назначенного времени большевики объявили тревогу. Агентура в Бресте молчит. В городе слышны взрывы, несколько раз тревожно взревел паровоз.

— Если исходить из фактов, то нас уже ждут на другом берегу. Большевики занимают укрепления.

— Ничего странного. Как мы и предполагали, к вечеру большевики должны были понять, что происходит[576] или вы хотите сказать, что столь экзотически приобретенный источник не врет? Его слова никто не подтверждает! Кто недавно сообщал «войска и гражданское население в районе Белостока, Гродно, Бреста к войне не подготовлены и лишь евреи пытаются скупать рейхсмарки»? Или решили подстраховаться на случай неудачи?

— Факты, герр генерал, факты. Почти все мосты, ведущие к границе, вероятно, подготовлены к взрыву. Судя по всему, сейчас ликвидируют нашу агентуру. Я час назад дал указание о начале расследования…

— Это ваше дело, как армейской разведки. Я не вижу оснований менять план наступления. По крайней мере, наше превосходство здесь подавляющее. Авиаразведка не засекла ничего нового в дислокации артиллерии и танков русских.

— Большевики минировали реку к северу от Бреста.

Верно, вчера доложили, как и сообщили в штаб Гудериана. Саперы уже вышли на позиции, готовые во время артподготовки тралить реку. Жаль, не везде его танки смогут пройти по дну.

— В чем-то вы правы. Потери меня не страшат, в конце концов, каждый давал присягу фюреру, но не надо резких бросков. Энергичное, бодрое, напористое, но, вместе с тем, осторожное и поступательное движение вперед. Пока не накоплено достаточно сил на плацдармах, следует предупредить любые неожиданности.

— Вас не беспокоит, что вся крепость заминирована?

— Вся? Теперь я вас спрошу, где факты? Мы же вместе считали и наблюдали, сколько времени требуется большевикам на выход из крепости. Я не верю в самоубийственную тактику. Как мы знаем, техника из парков убрана, но за стены большая часть не выведена. Склады на месте, значит, в любом случае большевики останутся без боеприпасов и снабжения.

— А группа Кремера?

Действуя на лодках, десант из саперов должен стремительно захватить мосты через Мухавец.

— Передайте отважному лейтенанту, что в России еще много рек.

Неуемное желание Кремера заслужить «железный крест», называемое в вермахте «шейной болезнью» стало притчей в языцех.

Генерал от инфантерии Вальтер Шрот имел полное право так рассуждать. Отдел иностранных армий востока, генштаба сухопутных войск вермахта подробно информировал его о возможностях противника[577].

Не только о числе пушек, танков и пулеметов. О способности армии противника сражаться. Качество техники его не волновало. Непробиваемые германскими пушками танки французов теперь стояли на их бронепоездах.

Те, кто остановил их на Первой мировой войне изнежился, и в сороковом году, лег под них сам. Но не везде и сразу. Воли у отдельных галлов хватало, но они сломали и их.