Фантастика 2026-183 - Алла Железнова
Вообще мне приходится внимательно отслеживать происходящее. Пока что я сортирую окружающих по двум позициям. Прежде всего это одежда.
Простые мужики носят порты из грубого холста и длинные рубахи из небелёного льна. Подпоясаны кушаком, на ногах в лучшем случае лапти, а чаще рассекают босиком. Бабы ходят в рубахах, реже в сарафанах. На талии передник и обязательно платок невнятного цвета. В праздник одевались более затейливо, появлялась красная вышивка у женщин с украшениями в виде простеньких бус и попугайской расцветки рубахи у мужчин.
В доме дворня одевалась заметно лучше. Мужчины даже носили ливреи с башмаками, а женщины сарафаны, затейливые чепцы с передниками и туфельки. Так Митрий вообще щеголяет чёрными брюками, заправленными в сапоги — это если на выход. А по дому ходит в ботинках, обязательно носит жилет набивной ткани и рубашку синего или красного цветов.
А вот та же Дарья уже выглядит настоящей дамой. Женщина носит платья скучных расцветок, чёрные или коричневые. Единственный из посторонних людей доктор Дюваль был одет в длиннополый сюртук, носил перчатки, цилиндр и трость. Таким образом каждое сословие обозначало свой статус в первую очередь одеждой. Остальные сословия я пока не имел удовольствия лицезреть.
Ну и, разумеется, я анализировал людей по тому, как они реагируют лично на меня. Вот Митрий явно вхож ко мне, он постоянно отирается поблизости, пытаясь предупредить любой хозяйский каприз. Именует меня «барин» и по имени-отчеству. Без всяких там «сиятельств». А вот экономка, наоборот, зашугана и очень осторожна со мной. В отличии от Митьки, она не смеет мне перечить. Дворовые слуги — это отдельная история. В глаза не смотрят, стараются раствориться в воздухе при моём появлении. А ежели не получилось, тут же принимаются что-то натирать и перекладывать. Я тут попытался заговорить с той голубоглазой девчонкой, которая кормила меня в первые дни, когда мне запрещали вставать. Вот я и столкнувшись с нею в коридоре и попытался её расспросить.
Что же я такого ужасного сделал, что у неё бедненькой задрожала нижняя губка и она от страха закрыла глаза. И это вместо простого ответа на мою вежливость, я поинтересовался её именем и такой странный эффект.
А эти поклоны, любой встречный норовит склонится в поясном поклоне, мужики сразу сдёргивают головные уборы и я на всякий случай прячу руки, чтобы не полезли целовать.
— Александр Викторович, не желаете навестить свою лошадку? — камердинер дождался, когда я закончу завтракать и услужливо отодвинул стул.
— Ещё как желаю, — я и сам подумывал открыть для себя новый мир. Я же до сих пор не покидал стен этой усадьбы.
Опять переодевание, пришлось напялить сюртук тёмно-зелёного цвета, а также сменить рубашку и жилет. Оказывается, выйти без шейного платка или галстука на люди совершенно невозможно. От уродливых кюлот я отказался в пользу более привычных мне брюк. Первые имели длину чуть ниже колена с дурацкими завязками, дальше шли белые или цветные чулки с башмаками.
Позволив слуге натянуть на ноги мягкие сапоги, я водрузил на голову шляпу и взял в руку перчатки. От трости еле отбился.
Как же хорошо на улице, сегодня идеальная погода для прогулок. Не жарко, лёгкий ветерок позволяет с удовольствием прогуляться по своим владениям. Вышли мы с парадного входа. Там уже виденная мною из окна алея, засаженная старыми липами. По ней к ступеням усадьбы с колоннами и портиком по идее подъезжают гостевые экипажи и делая полукруг останавливаются, ожидая встречающих лакеев.
За усадьбой раскинулся приличный такой парк с тенистыми дорожками и беседками. Кто-то постарался придать ему вид французского парка, подстригая кустарник и деревья. Далее начиналась хозяйственная зона, скрытая парком. Недалеко от главного здания стоят два бревенчатых строения. Это конюшня и каретный сарай, в котором стоят — настоящая крытая карета, возок, лёгкая коляска и даже большие сани.
Но это я осмотрел мельком. А вот в конюшне мы задержались подольше. Она представляла собой длинное вытянутое деревянное здание с высокой двускатной крышей. Стены из толстого бруса побелены известью, но местами проступила желтизна. Над воротами — резной козырёк, потемневший от дождей.
Внутри пахнет сеном, лошадьми, кожей и лёгкой кислинкой овса. Это амбре не забивало нос, скорее обволакивало и настраивало на рабочий лад. Здесь всё очень аккуратно, по обе стороны идут стойла с крепкими перегородками. Пол — утрамбованная глина, устланная свежей соломой. Вдоль стены — деревянные крюки с упряжью. Начищенная тёмная кожа поблёскивает в утренних лучах солнца. Его свет проникает через небольшие окошки, расположенные под самым потолком. Слышно, как животные похрустывают кормом. Всё очень буднично и спокойно. Сначала нас встретила мелкая кудлатая собачонка. Она вывалилась в проход из одного из стойл, но видимо узнав посетителей, радостно повиляла хвостом и слиняла по своим делам.
В отдельном деннике стоит то, ради чего мы сюда и заявились. Одна из лошадей резко подняла голову, видимо это и есть та самая Звёздочка. Гнедой масти с тёмной, почти чёрной гривой и живыми, внимательными глазами.
Лично я к этим животным отношусь спокойно, вернее никак не отношусь. Из опыта общения с ними имеется только единственный случай, когда жена уговорила свозить детей на конеферму. Мы все откровенно боялись этих крупных животных. Но с помощью местных специалистов сумели взгромоздиться на них. А когда вперёд выехала девушка, которой предстояло сопровождать приехавших на ферму чайников, нам только и оставалось сидеть в напряжённой позе, вцепившись в седло. На поводья наши лошади не реагировали вообще и спокойно хрумкали зелёную травку. Потом бросались вскачь за отъехавшей уже далеко всадницей, что вызвало у нас приступ паники. Слава богу, что тогда никто не свалился и не переломался. Но ощущение беспомощности осталось. И уж тем более никто не собирался гладить или кормить лошадей со здоровенными зубами.
А тут меня будто кто-то толкнул вперёд, я сделал пару шагов к стойлу и положил ладонь левой руки на морду лошади. А правой начал круговыми движениями почёсывать её шею. Я перестал анализировать происходящее, тело лучше знало, что сейчас делать.
Удивительно приятное чувство, кожа лошади гладкая, теплая и чуть влажноватая. Животное чуть пофыркивало от удовольствия, дыша мне в руку. Я наверное тоже балдел от новых ощущений, потому что Митрий стоял с дурацкой улыбкой, наблюдая за нами.
Как выяснилось позже, моя кобыла не была чистокровной. В ней была изрядная кровь арабской породы. От ней кобыле досталась небольшая голова, тонкие ноздри и большие живые глаза, умные по-человечески. Шея