Фантастика 2026-183 - Алла Железнова

— Займешься?

— Уже. — Словно призрак, растворившийся посередине коридора, ответила охотница. Заставив своим поступком Питту в очередной раз злобно чертыхнуться.

Одно лишь лицо Лайды, в спешке возвращавшейся с задания, открывало перед группой все двери. Видя серьезный взгляд, а следом шедших за ней женщин, некоторые пытались встать у неё на пути, но та, постоянно тыкая каким-то свитком с очень важным распоряжением, полубегом двигалась вперед.

Теперь, когда в городе, и тем более, в их крепости, появился парень, схожий с императором возрастом и физической комплекцией, слухи о возвращении расползутся со скоростью пожара. Скрыть подобную информацию было невозможно, а это значило, что времени на то, чтобы первыми нанести удар, дало обратный отсчёт.

Дверь тронной с грохотом распахнулись.

— Запереть центральную залу, никого не выпускать! — Отдав приказ, рухнула на колена Лайда. — Госпожа командующая, задание выполнено, я — Лайда, дитя Крысиного переулка, выполнила Ваш приказ!

Охи и вздохи донеслись со всех сторон. У кого-то из рук со звоном выпало оружие. Стража, наблюдавшая за своими участками, отвлекшись от задачи, устремила свои взгляды в сторону прибывших путником.

С лиц Зори и Катарины спали маски, а следом и сам Жак скинул капюшон, скрывавший его лицо.

«Ну и к чему был весь тот пафос у ворот»? — Одним лишь взглядом передав свои мысли Питте, спросила у той Пут, на что паладин лишь тяжело вздохнув пожала плечами.

— Господин! — Вскочив с удобного кресла, словно ястреб слетел с лестницы Паилз. — Как же я рад, что Вы живы… Как я рад… — По-дружески обхватив Олега, произнес мужчина, с глаз которого сорвались самые настоящие слёзы.

— Полегче, здоровяк, задушишь. — Похлопав своего, пожалуй, единственного друга-мужчину по спине, отозвался Жак. — Я тоже рад тебя видеть.

По лестнице, неспешно ковыляя, спустилась Хельга.

— Слава воинственной Астарте, Вы живы, господин. — Рухнув на колени, отозвалась женщина. — Я молила её об Вашем возвращении, и впервые за десятилетия Небеса ответили на мои молитвы. — С этими словами короткостриженная старуха передала Олегу золотой клинок. — Вот он, нынешний символ Вашей власти, возьмите его, и с новыми силами видите нас в своё светлое будущее.

— Светлое будущее? — Принимая подношения, улыбнувшись переспросил Олег.

— Разумеется, как и было указанно на листке Вашего гениального плана по спасению столицы. Правда, там было очень много всего разного, чего мне и моим самым образованным женщинам так и не удалось расшифровать, но уверен, теперь, когда Вы с нами, работа пойдет гораздо быстрее.

— «Гениального плана»?

— Всё верно, как и было указанно, вот на этом важном документе. — С этими словами Фридрих, вытащив из всё той же сумки, которую он всегда неизменно носил ранее с Жаком, скрученный и слегка помятый свиток пергамента с множественными надписями и кляксами на обеих сторонах.

— После Вашего отъезда я взял на себя обязанность навести порядки в вашем кабинете и попутно наткнулся на этот план. Должно быть, в безумном потоке Ваших прорывных идей, Вы просто не придали внимания такому сокровищу, но я, Ваш покорный слуга, смог разглядеть потенциал в этих идеях.

На обычном куске пергамента детскими рисунками и глупыми подписями была нарисована река, с примитивными шестеренками и стрелками, в которой хозяин сего творения с трудом смог распознать речную мельницу. Чуть ниже было нарисовано нечто отдаленно похожее на существо, стоящее рядом с человечком, обрабатывающим поле. Ниже подпись: — «удобрять землю навозом, взращивать, давать отдыхать». Далее принципы работы теплиц, рыболовной ловли, массового разведения кур и свиней, освоение новых культур и, конечно же, внедрение всего этого с использованием «сверхнепонятной» магии.

Читая и любуясь собственными каракулями, Олег едва сдерживался, чтобы не заржать. Особенно забавляла заглавная надпись над всей этой творившейся на пергаменте вакханалии.

«Гениальный план спасения империи для чайника».

— Фридрих, где ты это взял? — Опустив покрасневшее от стыда лицо, спросил мужчина.

— Там же, где и многое другое, в корзине для фруктов, стоявшей под Вашим столом. Там было очень много всякого такого, чего я так и не смог понять. Вот, например…

— Давай как-нибудь потом ты расскажешь и покажешь мне всё, что вытащил из моей мусорной корзины.

— Так этот секретный кладезь назывался мусорной корзиной? Но почему…

— Фридрих, — перебил мужчину Олег. — Давай не сейчас.

— Хельга, я так же рад тебя видеть в добром здравии, и поднимись ты уже, наконец, с колен.

— Слушаюсь. — С солдаткой выправкой отозвалась командующая.

— Сейчас нужно в первую очередь разобраться с Ченг и посланием в Дом пяти религий, а после ты мне во всех подробностях с именами и деталями расскажешь, кто и как убил Ламию. Надеюсь, друг мой Паилз, уже знает имена предателей, а также то, где и как мы сможем тех достать.

На подобное заявление Фридрих, вытянувшись, упрекающее посмотрел на Хельгу, в глазах мужчины ясно читалось «А я же тебя предупреждал».

— Только не говорите, что кто-то из вас приложил к этому руку… — Опасаясь худшего, нервно проговорил Олег.

— А кто сказал, что она мертва? — махнув рукой на Паилза, улыбнувшись ответила старуха Хельга.

В темной камере, скованная по рукам и ногам сидела женщина. Запутавшаяся и окончательно разочаровавшаяся в собственных идеях, мыслях и поступках, она, с участью обреченной, склонив голову, повисла над собственными оковами. В отчаянии лишившаяся покоя, она уже который день не могла есть, спать. Пожираемая духами прошлого, пытающаяся найти смысл в своём существовании, по ночам она кричала, после чего злоба сменялась. умываясь горькими слезами. Её ослабший за время пребывания в камере разум зачастую выдавал то, чего не могло быть, рисуя в кромешной темноте силуэты и лица, которых давно уже не было в живых.

Вновь непонятные шорохи и шаги меняющегося караула напомнили Ламии о её статусе. Вдали впервые за долгое время вместо тусклых магических светляков по пустым камерам разлетелся яркий свет свежего факела. Живое пламя с непривычки вдарило по глазам, вынуждая грязную и чумазую императрицу отвернуться.

— За что они так с тобой… — Спешные шаги целого отряда сменились до боли в сердце знакомым голосом.

Сквозь резь в глазах и временную слепоту Ламия подняла голову, пытаясь понять, не ослышалась ли.

— Я, должно быть, умерла, или демоны ночи вновь играют с моим разумом… — Вспоминая сны, в которых этот голос и его