И Намор - В третью стражу [СИ]
Такое поведение 'молодого хозяина' не осталось незамеченным со стороны прислуги. Деревенские кумушки, готовившие еду и прибиравшиеся в доме, понимающе перемигивались и, как им казалось, незаметно, перешёптывались об очередной 'причуде' 'лондонского франта'. Матвеев уже вызвал их недоумение, в первый же день попросив приготовить хаггис[316] и овсянку – настоящую шотландскую пищу в его понимании. И только дружный смех кухарок навёл Степана на мысль о странности своей просьбы. В результате сошлись на нейтральном жарком с гарниром из тушёных овощей, паре салатов и огромной горе разнообразной выпечки – от пресных булочек к жаркому до... а вот названия этому кондитерскому изобилию ни Гринвуд, ни тем более Матвеев, не знали. Да и чёрт с ним! Потому как вкусно было неимоверно, так, что буквально трещало за ушами.
'Пожалуй, несколько месяцев такого рациона, и о талии можно будет только вспоминать – притворно вздыхал тогда Степан, развалившись с чашкой кофе, варить который он не доверил никому из прислуги, в том самом кресле в каминной комнате, что впоследствии стало излюбленным местом его размышлений и краткого отдыха. — Мучное и мясо. Жиры и углеводы. Овощи – одно название что гарнир. Его как бы ни меньше чем основного блюда. Дикари-с. Никакой утончённости'.
Первое мнение, как ни странно, оказалось ошибочным. Ритм жизни, избранный Степаном, постоянные поездки на специально купленном велосипеде в Питлохри – всё вело к зверскому аппетиту и пока никак не отразилось на его фигуре. Джентльмен из общества оставался таковым даже на краю местной географии.
* * *Восстановление висковарни неожиданно застопорилось по банальной причине – ни в ближних деревнях, ни в Питлохри не нашлось специалиста, способного сварить изношенные трубки перегонных кубов, не говоря уже о том, чтобы изготовить новый wash still[317]. После длительных расспросов, выяснилось, что ближайший мастер, способный помочь разрешить возникшие проблемы, живёт в Данди. О нём рассказал вернувшийся из деловой поездки мистер Драммонд, владелец магазина 'сложной бытовой техники', у которого Матвеев купил за последние две недели почти всё необходимое – от велосипеда до электрических лампочек. По словам почтенного торговца, именно в мастерской Сирила Каррика собирались приёмники по схеме Филипса, и ремонтировалось всё, что могло внезапно сломаться в окрестных поместьях и деревнях. Пятидесятилетний, но ещё крепкий на вид, чем-то похожий на гриб-боровик из советского мультфильма, Драммонд с радостью согласился рассказать сэру Майклу об этом 'удивительном человеке'.
— Таких успешных, несмотря ни на что, людей, как мистер Каррик, не сыскать в округе! Его у нас многие знают, хоть он нам и не совсем земляк. Ну, родился он в Данди. Папаша его – как в отставку с флота вышел, домик прикупил в наших краях, хозяйством обзавёлся, женился. Правда, кроме Сирила, бог больше детей не дал, да и то сказать, жена его через пару лет померла от простуды. Ну, ничего... мальчишка-то вырос смышлёный. Сам смог поступить в Эдинбургский университет и окончил его аккурат в четырнадцатом году. На инженера выучился, а стал лейтенантом в пехотном полку. Через два с половиной года вернулся капитаном. Правда, на одной ноге – не повезло. На Сомме оставил... кхе-кхе. Да и я оттуда пару дырок в требухе привёз. Впрочем, речь не об этом. Отец его, старый Каррик, к тому времени уже помер, но оставил неплохое наследство – как раз на мастерскую хватило. Сирил оказался не только с головой, но и с руками – брался за ремонт всего подряд, от патефонов до тракторов. Это сейчас у него не одна мастерская – автомобильная, радио, и ещё несколько, а в двадцатом начал с одного сарайчика на окраине. Без электричества, без отопления, без ноги... Первым делом он протез себе соорудил – загляденье! Ни за что, если не знаешь, от живой ноги не отличишь. Разве что прихрамывает немного.
* * *В конце концов, — 'А почему бы, собственно, и нет?' — Степан совсем уже собрался отправиться в Данди, хоть это был и не близкий путь. То есть, на автомобиле или поездом – сущая безделица. А если на 'таратайке' до ближайшего вокзала, — 'И где он тот вокзал?' — и только потом 'по чугунке'? Но нет худа без добра. Не успел Степан выяснить насчет двуколки, а навстречу ему прямо по гравийной дороге, соединявшей в этих местах все основные центры цивилизации, скачет... Нет, не амазонка, разумеется, — амазонки это так тривиально, — а сама Диана-охотница во всей прелести своей вечной юности и неувядающей красы. И что за дело, что не на своих двоих, что без лука и не в полупрозрачной тунике, спустившейся ненароком с левой, скажем, груди?! Она была прекрасна, и это, конечно же, была именно ОНА, а все остальное дорисовало воображение Матвеева, вспыхнувшее, словно высушенная засухой степь.
— Артемида! — Воскликнул пораженный 'чудным видением' Степан.
— Фиона, — осаживая скакуна, удивленно произнесла девушка.
Глаза ее распахнулись, и Степана с головой накрыло волной разогретого солнечным жаром меда. Или он попал под золотой водопад?
— Разрешите представиться, — все-таки и Гринвуд, и Матвеев были одинаково хорошо – хоть в разном стиле – воспитаны. — Майкл Гринвуд, к вашим услугам.
Растерянность, оторопь, сердцебиение и прочие всем известные симптомы, — все это само собой, но 'выдрессированное' тело Гринвуда, все сделало само и притом в лучшем виде: сдержанный поклон, улыбка, открытый взгляд. И голос, что характерно, не дрогнул. И вообще...
— Фиона Таммел... А вы новый хозяин поместья Бойдов?
— Я?... Бойдов? Ах, да. Да, разумеется. Хозяин. Поместья. Бойдов.
— Значит, это вы, сэр, подглядываете за мной во время верховых прогулок? — Вот как они – имея в виду, особ женского пола – умудряются одним каким-нибудь, казалось бы, совершенно невинным словечком поставить вполне уверенного в себе мужчину в самое неловкое положение, какое он только может себе вообразить?
— По-видимому, то, чем я занят, называется как-то иначе. — Возразил Степан, постепенно приходя в себя. — Ведь это не то же самое, что подглядывать во время купания?
— Подглядывайте. — Беззаботно пожала плечами мисс Таммел. — Там, где я купаюсь, я одета в купальный костюм.
— Надеюсь, — осторожно сказал Степан, боясь неверным словом разрушить чудо понимания, возникшее вдруг между двумя едва знакомыми людьми. — Вы не купаетесь в озере... Воспаление легких гарантировано всякому...
— Нет, — перебила его с улыбкой на губах Фиона. — Обычно я купаюсь в Италии или на Лазурном Берегу.