Ингмар Миваки - Тот, кто не спит

– Игра, потребитель, город, – повторил Иона, глядя на собеседницу с тоской.

– Думаешь о том, что не знал любви, но это неправда. Она была у тебя, и ты ее прошляпил. Считал, что девушка слишком хороша для тебя?

– Поскольку тебе все обо мне известно, то мне ничего не остается, как подтвердить. Иначе бы я, скорее всего, соврал. Истинное положение наших земных дел заключается в том, что любовь – это каждодневный адский труд. Господи, чувствую себя, как на приеме у психоаналитика.

– Хм. Ты капитулировал. Скажу по секрету, будет у тебя второй шанс. Любовь не является трудом, когда ты в состоянии справиться с собственным раздражением.

Иона посмотрел на собеседницу задумчиво и рассеянно.

– А как там, в соседней клетке? – поинтересовался он.

– Колодец под боком, я уже предлагала, – кивнула собеседница через плечо, в сторону озера.

Иона замялся.

– Вот ты говоришь, мы все связаны, – снова забубнил он, – и Свидетель является чем-то вроде кровеносной системы. Допустим. Тогда интересно было бы узнать, что же это за мозг такой, что клетки в нашем едином организме отмирают?

– Углубляться в эту тему мы с тобой сейчас не будем. Наша задача – воздействовать на мозг обратным импульсом. Поставить палец на собачку он всегда успеет.

– Есть такой момент, стало быть, – нахмурился Иона.

– Наш Главный – меломан, – объяснила рыжеволосая, элегантным движением руки откинув волосы. – А у нас тут в клетках никакой согласованности. Полный диссонанс и никакой гармонии. Представляешь, слушать такое без конца и без края, а?

– Рехнуться можно, – вздохнул Иона. – А я-то всегда считал, что Главный нам тон задает.

– Время драгоценное теряем, – снова ушла от ответа рыжеволосая. – Давай же, отомри, дорогой.

– Я еще в городе все молитвы по памяти знал, – мечтательно поглядев в каменные своды над головой, сказал Иона, игнорируя призыв.

– Есть в этом какой-то элемент кокетства, – строго покачала головой та.

– Я могу знать, что это за женщина, чей облик принимает Свидетель? – Переведя взгляд с потолка на собеседницу, Иона постарался принять вид как можно более целомудренный и отрешенный.

– Этого я тебе не скажу. Монах. – Рыжеволосая презрительно фыркнула, после чего снова превратилась в светящуюся фасолину.

– Куда ты? – протянул к ней руки Иона. – Никак не могу привыкнуть к твоим настроениям, то есть колебаниям, – стал оправдываться он, но собеседница исчезла.

И тогда он сильно расстроился, сочтя подобное отношение к себе несправедливым. Вслед за легким дуновением ветерка пещера наполнилась гулом прогремевшего где-то далеко взрыва.

– Видишь ли ты меня сейчас? – спросила фасолина. – На самом деле я и здесь, и в твоем городском доме из света и стекла. Хочешь обратно прямо сейчас?

– Искушаешь меня, – смекнул Иона и снова ощутил толчок наподобие того, что испытываешь, когда долго не можешь уснуть и только начинаешь погружаться на желанную глубину, как тебя снова выталкивает на поверхность.

Он посмотрел по сторонам и с удивлением обнаружил, что стал видеть сквозь толщу скал. С легкостью пройдя сквозь разноцветные напластования, он вышел наружу и увидел мост и лес за ним и водопад, корни деревьев и растений во всем их светящимся многообразии, и стал понимать, как связано местоположение разных полезных ископаемых с растительным миром на поверхности. Красные, белые, золотые и черные нити колебались, подобно водорослям, густой паутиной покрывая все пространство в поле зрения Ионы. И под каждым цветом и оттенком его лежал свой клад. Странным образом явилось к нему осознание. Он понял как бы все и сразу. Минералы, труп коровы, ржавая пряжка от ремня, целебные коренья, подземные источники, – картины возникали перед его взором с фантастической скоростью. Он стал видеть направление движения подземных плит и понимать язык птиц и зверей. Свидетель передавал ему свое невозмутимое спокойствие, и новое бремя знаний воспринималось легко и свободно. Энергия и полное самообладание – вот что вливалось в Иону, а его собственные мысли, едва возникнув, толковались Свидетелем без искажений. Все было на своих местах. Никто не переворачивал сказанное им с ног на голову, меняя смысл в угоду себе, как это обыкновенно случалось в его прошлой жизни. И тогда он произнес вслух, не узнав собственного голоса, так уверен и силен он был:

– Мир, столь далекий от нас, понимает меня лучше, чем это делали даже самые близкие люди. Не мог бы ты снова принять облик человека?

– Тяжела жизнь радиоведущего, – без тени иронии посочувствовала фасолина, проигнорировав просьбу. – Она еще вернется, не переживай.

– Ладно, – пожал плечами Иона и вздохнул. – Как зовут-то ее хоть, скажешь?

– Зовут Свидетель. Готов ли ты продолжить нашу увлекательную беседу?

– Да, – вздохнул Иона. – Она говорила о том, что мир – наше зеркало.

– Это отправной пункт первой и второй систем. Но мир отражает не вас и ваши желания, как это было задумано, а порождение больной системы, как тебе уже объяснили. Системы, не способной помочь мирам жить слаженно в добром здравии. Мысли система стала развивать без участия людей, понимаешь?

– А ты думал, я совсем идиот? Вы забираете от нас лучшее, она искаженное. Вы возвращаете лучшее, она искаженное. Я, между прочим, спрашивал и не получил ответа по поводу последствий нашего контакта.

– Слушай, тебя сюда палкой никто не гнал. Свидетель на тебя битый час потратил, а работы еще конь не валялся.

«Кстати, насчет палки. Я, кажется, потерял свой посох. Чувствую себя раздетым», – подумал Иона, снова посмотрев в сторону лаза.

– Посох твой лежит возле входа в пещеру под старым лавром, – терпеливо ответил Свидетель. – А вот голым ты теперь будешь чувствовать себя постоянно. Потому что по-другому не сможешь. Но к этому быстро привыкаешь, уверяю тебя.

Иона снова ощутил толчок. На этот раз настолько мощный, что даже покачнулся. Испытав необыкновенный прилив сил, он увидел прекрасный розовый сад и золотой город.

– Я когда-то в монастырь хотел уйти, – обретя равновесие, проговорил он нараспев.

– Что ты говоришь? А мы и не знали. Кстати, у тебя черный мешок за спиной, а в нем всякая всячина лежит.

– Нет там никакого мешка, – спокойно возразил Иона. – Даже проверять не стану.

– Есть, – отрезал Свидетель.

Чтобы разрядить уставшие от напряжения глаза, Иона запрокинул голову вверх и закрыл их.

– Готов погибнуть, если надо. Отдаю себя в руки твои, – сказал он, не открывая глаз.

На лоб с каменных сводов капнуло несколько капель воды.

– Что за мешок? – спросил он, опустив голову и снова посмотрев на светящуюся фасолину.