Фантастика 2026-183 - Алла Железнова

изодранное на лоскуты полотно, не способное сдержать гуляющего в камере сквозняка. Идущего от маленького окошка, куда взрослому человеку и руку вряд ли бы удалось просунуть, до огромной решетчатой стены, через которую караульные спокойно могли наблюдать всех заключенных. Коих сейчас в застенках было девять. Молодые воительницы, объединив усилия, как могли пытались обеспечить своему благодетелю наилучшие условия. Из четырех кроватей была выделена та, где меньше дул ветер, и самое лучшее из покрывал. Еда, столько, сколько они только могли предложить из выданных суточных пайков, что разносила стража. Они были готовы отдать всё, но «хозяин» ничего не хотел принимать.

— Ваше высочество, я понимаю, что это не мое дело, но как вы здесь оказались? — спустя полдня томительного молчания, воцарившегося после того, как к ним в камеру привели Жака, не выдержав, спросила русая девчушка с четко выраженным шрамом, вертикально пересекавшим её губы.

Вырвавшись из размышлений, Олег снисходительно перевел взгляд с устланного соломой пола на молодую воительницу.

— За то же, что и вас, наверное. Хотя, если быть честным, в произошедшем если и есть чья-то вина, то только моя. Из-за моего халатного отношения вы все теперь в опасности. Возомнил о себе невесть что, думал, смогу позаботиться обо всех и каждом, навести порядок в городе, а как итог… Мы все теперь рискуем стать одним большим трофеем палача, — подперев рукой разболевшуюся от мыслей голову, произнес Олег. В грядущей перспективе которому, если повезет, придется унижаться, выклянчивать и вымаливать прощение для этих девчат. Поступившись с гордостью, совестью. От одной этой мысли на душе становилось мерзко, но чего стоят его терзания в сравнении с чьими-то жизнями.

— Прошу, не говорите так, ваше высочество! — резко выдала девчонка. Привлекшая тем самым строгие взгляды скрытых под масками охранниц.

— Я не твой принц, и не император, да и вряд ли теперь им стану, так что в «вашем высочестве» нет смысла, — слава мальчика донеслись до одной из стражниц, после чего та, одернув в сторону голову, недовольно сплюнула на пол и спиной повернулась к клетке.

— Не имею права, вы это вы! «Благодеть», подаривший нам и нашему городу веру в светлое будущее, мы, гордые воительницы ордена «Черное Солнце», вашего ордена. Большая семья, ступившая под единым знаменем на эту землю, дабы нести мир и процветание. Так говорила госпожа Хельга, и я, как и мои сестры, верим в это, верим, что слова наставницы истина, и до самой смерти будем верить, что тот тернистый путь, выбранный вами, был единственно верным! — горделиво выстроившись, а следом приложив правую руку к сердцу, девушки хором произнесли: «Наше солнце восходит дважды!»

— Когда-то вы дали нам надежду на то, что некоторые из нас смогут увидеть этот «новый восход», так что прошу и вас самого верить в светлое будущее, — заботливо улыбнувшись, произнесла русая воительница.

— А ты умеешь красиво говорить, — на лице парня проступила легкая улыбка.

— А то, год клянчить милостыню на улицах «собачьего переулка» не каждая сможет, — утерев резким движением нос, произнесла она.

— Вот как, ха-ха, действительно, как твое имя? — сделав ударение на последнем слове, спросил Олег.

— А, ох, простите, Зельга. Вторая десятница черной сотни, — поправив одеяния и вытянувшись, отчиталась девушка.

— Черная сотня? — удивившись незнакомому названию, спросил парень.

— Верно, капитан Хельга сочла, что негоже бабьему войску жить без имени. На время путем голосования было выбрано это название.

— Так вас же меньше сотни, и имя ордена у вас есть, разве нет? — слова парня тронули старые раны девушки, от чего на живом лице появились болезненные морщинки.

— Мы все молимся за успех вашего предприятия и авантюры. Ведь тогда, как и говорила госпожа Хельга, мы сможем забрать сюда наших младших сестер, кровных, и тех, кто по воле мрачных улиц, трущоб и судьбы-злодейки стал нашей семьей, — опустив голову, произнесла девушка.

— А что насчет имени, будь то частью ордена, армии или ещё чего, воинство обязана иметь второе имя, зачем, не знаю… — настрой пылкой Зельги быстро пополз вниз.

— Жаль, что таким красоткам достался непутевый господин… — протянул Олег, пытаясь хоть как-то смягчить обострившееся из-за его слов отношения.

Преданность этих детей вызывала чувство искреннего стыда за себя, за свои поступки, душа современного человека, пусть и выросшего в захолустье, разрывалась при одной мысли, что ребятишек, всех как одну, могли лишить жизни по одной лишь чьей-то прихоти, за шалость, совершенную кем-то ниже статусом.

— Ну что вы, господин Жак! — вертко проскочив окруживших Олега воительниц, произнесла девчонка, ростом примерно как и сам парень. — Вы ещё какой путевый, виноград, что приносил господин Фридрих, он же от вас был, от вас? — тараторила синеглазая, когда за её спиной показалось что-то огненно-оранжевое и очень пушистое. — Я уверена, что от вас!

— Лайда, хвост! — одернув подругу за плечо, произнесла Зельга, после чего малышка, опустив голову, поспешила спрятаться за спиной более крупной подруги и убрать под рубаху выскочившую из-под одежды от эмоций конечность.

— Это что такое… — опешив, произнес Олег.

— Ничего, совсем ничего, господин, помилуйте, вам показалось, — не смея показать головы, произнесла рыжая.

— Лайда, не смей врать господину, — рыкнула на малышку Зельда, после чего та печально стянула с головы коричневую бандану, обнажив звериные ушки, а следом, будто по волшебству, из-за её спины показался золотисто-оранжевый хвост с огненной крапинкой на конце.

— Лайда родом из кочевников, что на западе. Когда-то давно их семья попала в нашу империю в качестве рабов, но пра-пра бабушка Лайды отличилась при обороне одной из пограничных крепостей, и спасла тем самым важную особу из столицы. Та в благодарность освободила невольницу и пожаловала немалую сумму, — Зельга подталкивала Лайду, чтоб та сама рассказала историю своей семьи, но малышка лишь постыдно косилась в сторону, не желая говорить.

— Не стоит говорить за другого человека, если не хочет, пусть не говорит… — произнес Олег, после чего подозвал «рыжика» — так он про себя успел окрестить девчонку.

— Скажи, ты не против, если я потрогаю? Не пойми неправильно, когда-то давно я видел что-то подобное на улицах, но так близко ещё никогда, — Олегу самому было стыдно за домогательство такого рода, но с интересом сложно было что-то сделать. Настолько диковинно и необычно выглядел этот пушистый хвост размером в добрую половину