Владимир Потёмкин - История димломатии, том 1

2. ОТ ТИЛЬЗИТА ДО КРУШЕНИЯ ИМПЕРИИ НАПОЛЕОНА (1807 ― 1814 гг.)

С этих пор начинается новый период наполеоновской дипломатии. Последовательное, беспощадное соблюдение правил «континен­тальной блокады» становится в центре всей его дипломатической и военной деятельности. Прежде всех еще уцелевших самостоятельных государств испытала это на себе Россия.

Кровопролитная кампания, проведенная русской армией с декабря 1806 г. по июнь 1807 г., не спасла Пруссии. Несмотря на геройское поведение русских войск, конечная победа Напо­леона при Фридланде 14 июня 1807 г. решила ее судьбу. Александр сейчас же после Фридланда решился на крутую перемену политики. Страшный враг, дважды с 1805 г. побе­дивший русскую армию в двух тяжелых войнах, стоял на Немане. Прусский союзник как военная сила уже не существо­вал. Что касается Англии, то царь был возмущен той бессовест­ностью, с которой английское правительство, наобещав золотые горы России за ее выступление против Наполеона, ровно ничего не сделало, чтобы помочь России в ее отчаянной борьбе с На­полеоном. «Бывают такие положения, когда нужно думать о том, чтобы сохранить себя», — так высказался Александр после Фридланда, посылая к Наполеону князя Лобанова-Ростовского с предложением мира.

Вот почему при первой же встрече Александра с Наполеоном на плоту, на реке Немане у Тильзита, на слова Наполеона: «Из-за чего мы воюем с вами, государь?» Александр поспешил ответить: «Я ненавижу англичан так же, как и вы, и я буду помощником вашего величества во всем, что вы против них предпримете». «Если так, то мир заключен», — сказал Наполеон. Начались мирные тильзитские переговоры. Все было в общих чертах переговорено с глазу на глаз между обоими императорами. Никто не был допущен к этим долгим беседам. «Я буду вашим секретарем, а вы будете моим», — сказал по этому поводу Наполеон. Конечно, главной целью Наполеона был не только мир, но и союз с Александром. Союз и был заключен.

Наполеон получил, конечно, больше, чем Александр. Но он был победителем, и это неравенство было вполне естествен­ным. Александр обязался: 1) распространить наполеоновский дек­рет о континентальной блокаде на Российскую империю; 2) объ­явить войну Англии; 3) признать все изменения, которые произ­вел или еще произведет в будущем Наполеон в Западной Европе.

Взамен этих основных обязательств Александр I получил от Наполеона «обещание» со временем эвакуировать француз­ские войска из той, крайне урезанной, территории, которая отныне называлась Пруссией, и дать царю львиную долю в случае раздела Турции. Желая раз навсегда рассорить и разъ­единить Пруссию и Россию, Наполеон предложил Александру присоединить к Российской империи прусские владения до самой Вислы. Александр от этого отказался, но все же согласился ото­брать у Пруссии, хотя она и считалась до Тильзита его «союзни­цей», предложенный ему Наполеоном город Белосток со всем Белостокским округом. Договор был подписан 8 июля 1807 г. В тот же день был подписан и мир с Пруссией. Пруссия уменьшилась по населению ровно вдвое (было 10 миллионов, осталось немно­гим более 5), по территории тоже почти вдвое. Конечно, Прус­сия обязалась соблюдать правила континентальной блокады.

С этих пор методы дипломатии Наполеона, поставившей себе целью сокрушить Англию блокадой, необычайно упро­щаются: «Я все могу», —сказал Наполеон брату своему Люсьену после Тильзита. Владычествуя, прямо или косвенно, само­лично или через своих братьев, посаженных на престолы зави­симых стран, через маршалов и генералов, превратив в вас­салов и императора австрийского и короля прусского, Напо­леон уже не вел отныне переговоров ни с кем, кроме Александ­ра I. Остальным он приказывал и, если замечал неповиновение, то шел на непокорного войной. С царем же после первых не­скольких месяцев начались трения. Правда, Наполеон предо­ставил Александру свободу рук в деле отнятия у Швеции всей Финляндии до реки Торнео. Но приобретение Финляндии казалось малой компенсацией за тяжелые последствия, кото­рые переживали русские финансы и русская экспортная тор­говля от прекращения коммерческих связей с Англией. Дво­рянство и крупное русское купечество считали, что континен­тальная блокада губит Россию, и ненавидели союз с Францией. Особенно беспокоила Россию та постоянная угроза, которая была создана в 1807 г. образованием на самых ее границах так называемого герцогства Варшавского.

Конечно, занятие Константинополя и проливов или хотя бы прочное приобретение Молдавии и Валахии загладило бы тяжелое воспоминание о Тильзитском мире, нанесшем рану русскому национальному самолюбию. Но именно в отношении Турции Наполеон решительно уклонялся от выполнения своих тильзитских обещаний. Александр уже с 1806 г. вел войну с Турцией. В этой длительной русско-турецкой войне кое-какую помощь, тайно и окольными путями, турки получали именно из Парижа. Когда до Талейрана дошли жалобы русских дипломатов, что в Тильзите, при разговорах царя с Наполеоном о Турции, царь слышал от Наполеона совсем иные мотивы, то Талейран ответил, что, ведь, в дипломатии то же, что и в музыке: если мотив не положен на ноты, то никакой цены он не имеет. Другими словами, Александру дали понять, что Наполеон его одурачил, ограничившись обещаниями, не закре­пленными в договоре.

Весной 1808 г. Наполеон арестовал испанскую королевскую семью, коварно приглашенную им в город Байонну, и начал завоевание Испании. Португалию он занял еще раньше. Началась продолжительная народная война в Испании. В первые же месяцы стало ясно, что справиться с ней крайне трудно. Обнаружилось также, что Австрия хочет воспользоваться испанскими затруд­нениями Наполеона и собирается сделать попытку восстать против своего победителя.

Французский император лучше других понимал, что мо­мент выбран австрийским кабинетом очень удачно. Меттерних, австрийский посол в Париже, усиленно скрывал австрийские вооружения, но это ему плохо удавалось. Наполеон знал, что и в Пруссии с затаенным дыханием ждут выступления Австрии. Поэтому он грубо потребовал от короля прусского изгнания его министра Штейна, который убеждал Фридриха-Виль­гельма III также выступить против Наполеона, если под­нимется Австрия.

Но не Пруссии боялся Наполеон. Он был неспокоен насчет России. Что Россия не выступит на помощь Австрии, он не сомневался. Но ему хотелось другого: возможности пригрозить Австрии, что ей придется иметь дело одновременно с нападением с двух сторон — со стороны Франции и со стороны России.