Для тебя бессмертный - Сим Симович

Переулок, ставший могилой для полусотни мамлюков, затих. Даже мухи, тучами слетевшиеся на пиршество, казалось, притихли, чувствуя напряжение, сгустившееся в воздухе. Кровь, залившая брусчатку, уже начала подсыхать, покрываясь темной, липкой коркой, но запах оставался свежим — тяжелым, медным, бьющим в ноздри не хуже кулака.

На входе в этот каменный мешок стоял Епископ.

Белая сутана сияла в полумраке трущоб, словно кусок льда, брошенный в костер. Ни пятнышка сажи. Ни капли грязи. Вокруг царила разруха, дымились остовы домов, валялись трупы, но прелат словно принес с собой купол стерильности. Его окружала свита — монахи в серых рясах, с посохами и кадилами. Дым ладана поплыл по переулку, смешиваясь со смрадом гари и потрохов, создавая тошнотворный коктейль.

Ричард спускался с горы тел.

Медленно. Тяжело.

Король Англии выглядел демоном войны. Гамбезон пропитан чужой кровью, рыжая борода всклокочена, лицо перемазано сажей. Сапоги скользили по мертвецам, хрустели костями, чавкали в лужах.

Он шел навстречу чистоте, неся на себе всю грязь этого утра.

Гвардейцы короля, стоявшие у стен, расступились, освобождая пространство для дуэли. Сталь против Веры. Лев против Паука.

Епископ не отступил.

Взгляд водянистых глаз скользнул поверх плеча монарха. Туда, на вершину кургана.

На фигуру, сидящую в позе лотоса.

На Виктора.

На дымящиеся раны, затягивающиеся прямо на глазах. На угасающее сияние рун.

Лицо прелата не выразило ужаса. Наоборот. На тонких губах появилась едва заметная, удовлетворенная улыбка анатома, вскрывшего нарыв и обнаружившего именно ту гниль, которую ожидал.

— Ecce homo, — голос Епископа прозвучал тихо, но отчетливо. — Се, человек… Или то, что притворялось им.

Ричард остановился в двух шагах.

Скрестил руки на груди.

От короля веяло жаром и опасностью.

— Ты опоздал к началу, святой отец. Месса уже отслужена. Причастие роздано. Железом и кровью.

Епископ перевел взгляд на короля.

— Это не месса, Ричард. Это бойня. И совершил ее не солдат. Совершил ее зверь.

Рука в белой перчатке поднялась, указывая на Виктора.

— Посмотри на него. Ты видишь? Плоть срастается, как воск. Знаки на коже — печать Дьявола. Он сидит на горе трупов и не чувствует боли. Это не Божье чудо. Это Obersessio. Одержимость.

Епископ сделал шаг вперед, наступая носком дорогой туфли в лужу крови, даже не поморщившись.

— Ты защищал его. Называл героем. А теперь смотри. Вот истинная суть. Господь попустил этот набег, чтобы сорвать маску.

Ричард усмехнулся. Звук был похож на треск ломающейся кости.

— Господь попустил? — король наклонил голову, глядя исподлобья. — Или кто-то помог Господу открыть калитку?

Тишина стала звенящей.

Гвардейцы замерли. Монахи перестали махать кадилами.

Обвинение повисло в воздухе, тяжелое, как топор палача.

Епископ не моргнул.

Лицо осталось спокойным, непроницаемым. Маска праведника приросла к коже намертво.

— Пути Господни неисповедимы, сын мой. Враг хитер. Он нашел брешь в нашей обороне. Может быть, потому, что мы слишком полагались на стены и мало — на молитву?

Скользкий ответ. Уклончивый. Но в глазах прелата читался вызов: «Докажи. У тебя нет свидетелей. А у меня есть власть отлучить тебя от церкви».

Ричард сделал шаг вплотную.

Он был выше Епископа на голову. Шире в плечах вдвое. Он мог раздавить этого сухого старика одной рукой.

— Брешь, — прорычал король. — В самом защищенном городе Востока. Именно там, где жил мой солдат. Именно тогда, когда ты требовал снять посты. Странное совпадение, не находишь?

— Я вижу Провидение, — мягко парировал Епископ. — Огонь очистил этот квартал от скверны. И он же явил нам истинное лицо твоего любимца. Посмотри на него, Ричард.

Прелат повысил голос, обращаясь не только к королю, но и к солдатам, жавшимся у стен.

— Он не человек! Он — голем! Некромантское отродье! Он убил этих людей не воинским искусством, а дьявольской силой! Церковь не может терпеть подобное в рядах крестоносцев. Это оскверняет наш поход!

Епископ выпрямился, принимая позу судьи.

— Я требую выдать его. Инквизиции.

— Выдать? — Ричард положил ладонь на эфес меча. — Чтобы ты сжег его?

— Огонь — единственное, что может очистить такую скверну. Его душа, если она там есть, уже в аду. Тело должно последовать за ней. Мы сожжем его на площади, перед войском. Чтобы каждый видел: мы не заключаем союзов с Тьмой.

Ричард обернулся.

Посмотрел на Виктора.

Тот все еще сидел неподвижно. Статуя скорби. Он не слышал спора. Не видел людей. Он был в том мире, где горел его дом, где кричала Елена.

Король видел не демона.

Он видел идеальное оружие.

Оружие, которое сломали, закалили в огне и теперь оно остывало, готовое к новой ковке.

Епископ хотел уничтожить Виктора, потому что боялся. Боялся того, что не мог контролировать.

А Ричард не боялся. Ричард хотел использовать.

— Ты прав, святой отец, — неожиданно спокойно сказал король.

Епископ моргнул. Победная искра вспыхнула в глазах. Он думал, что сломил монарха.

— Он — чудовище. Пятьдесят семь трупов. Голыми руками. Это работа не для человека.

Ричард повернулся обратно к прелату.

Улыбка короля была страшной. Волчьей.

— Но это мое чудовище.

Епископ застыл.

— Ты смеешь… Ты идешь против воли Церкви? Ты хочешь укрыть еретика?