Василий Панфилов - Улан. Трилогия
Сейчас Грифича спасало несколько вещей: сравнительно небольшое количество помещиков, владеющих землёй (последствие разорительных войн), надежда на трофеи в будущей войне с турками, осторожная и вместе с тем решительная политика самого герцога. Ну и самое главное – мощная армия…
Однако опираться только на штыки было нельзя – сформированные полки стоили достаточно дорого и хотелось, что они хоть как-то окупились, а для этого требовалось отправиться на войну, где были трофеи и жалование в войска поступало от Петра.
Поэтому…
— Господа, — принц слегка поклонился представителям дворянства, собранного в бывшем дворце шведского правительства, ну а теперь – резиденции Грифича, дождался ответных поклонов и продолжил:
— Не буду скрывать – между нами есть разногласия и все знают, какие именно. Крепостное право кажется вам чем-то незыблемым, пришедшим от предков. Не буду вдаваться в историю, скажу лишь, что оно ушло в прошлое и ушло окончательно.
Шум и бряцанье шпагами, недовольные возгласы… Рюген поднял руки и громко, перекрикивая собрание, прокричал:
— Дайте договорить!
Постепенно шум смолк.
— Крепостное право ушло в прошлое и вот почему. Не секрет, что постоянные войны разорили эти земли…
Согласные возгласы с мест – знаменитой немецкой дисциплиной здесь не очень пахло…
— Разорили – и в итоге большая часть помещиков стала нищей. Правильно?
— Да правильно, чего уж там, — недовольно сказал пожилой барон Фольгест, один из самых известных парламентариев.
— Зависимых крестьян по разным причинам осталось сравнительно мало, а независимые… Скажем так – они не горят желанием снова становится крепостными и ситуация была достаточно взрывоопасной.
— Да мы их одними ножнами! — выкрикнул с места какой-то юнец. Владимир демонстративно закатил глаза…
— Ножнами? А вы вспомните, сколько из них успели повоевать? Начни мы сейчас «ножнами» – и усадьбы заполыхают… Ведь было уже такое? Было… И заполыхают они вместе с вашими детьми и жёнами. Смогу я подавить такое восстание? Да, но после этого мои – и ваши(!) земли будут разорены окончательно. И сколько ещё юнкеров разорятся? Сколько дворян станет жить на подачки богатых родственников – это если такие родственники вообще имеются!
Задумались… И Померанский «добил»:
— Самое же главное, что реально претендовать на какие-то феодальные привилегии сможет каждый десятый из вас, не более – для остальных они просто бессмысленны. И вы предлагаете начать войну с собственным народом ради того, чтобы вернуть эти привилегии немногим – и при этом жить на разорённых землях?
Герцог развёл руками, демонстрируя удивление таким идиотизмом.
— Это наши исконные… — начал было всё тот же юнец.
— Насчёт «исконных» я бы поспорил, но не буду. В конце концов, мы сейчас апеллируем не к чувствам, а разуму. А разум говорит, что воевать лучше на чужих землях, причём богатых…
Послышались смешки – бывалые вояки оценили слова Грифича. Встал Фольгест…
— Герцог, вы предлагаете отступиться и пожертвовать привилегиями потому, что их всё равно не получится удержать? Ну или получится, но ценой окончательно разорения большинства из нас?
— В точку, барон, — благосклонно кивнул Рюген немолодому дворянину.
— Допустим, мы с вами соглашаемся… Допустим, я сказал! — поднял руку мужчина, призывая дворян умолкнуть.
— Тогда открывается множество возможностей. — ответил герцог. — Прежде всего – война. Сами знаете, русские войска ведут успешные бои против Турции, но тем не менее, потери имеются и они не откажутся получить в свои ряды опытных воинов… Да и не опытных, но обученных. Кто-то захочет служить под моим началом, кто-то – перейти в русскую армию… Сейчас есть возможность наконец-то поправить на войне состояние – благо, она на сей раз происходит не в нашем доме…
— А как быть таким, как я? — с места встал немолодой уже однорукий мужчина, — воевать я уже не могу, а поместье пусть и крохотное, но как-то кормит. Лишусь крепостных – и хоть побираться иди! — с отчаянием произнёс он.
— Есть и мирные возможности, — улыбнулся Рюген, — не забывайте, что я начальник Департамента образования. Дико не хватает учителей! Не буду обещать золотых гор, да и русский язык выучить придётся. Учителей нужно МНОГО – Россия способна поглотить тысячи образованных людей, готовых учить. Сейчас там строятся сотни школ – как престижные гимназии, так и школы для небогатых горожан с одним-двумя учителями. Нужны и чиновники, но тут уже я могу меньше – около полусотни мне нужно для моего Департамента и ещё две-три сотни могу пристроить. Больше не обещаю.
— А вдовы, сироты? — внимательно смотрит на него барон.
— В своих владениях я давно уже помогаю им, теперь и здесь буду. Опять же – золотых гор не обещаю, но сирот частично смогу пристроить на обучение в России – определённый процент учащихся могу, как начальник Департамента. С вдовами тоже проблема частично решаема – пристраиваю компаньонками, гувернантками, домашними учителями для девиц-дворянок. В конце концов, в Бергене и Вольгасте есть приюты.
Фольгест вздохнул и сказал:
— Минуточку внимания! Вы знаете, что я богатый помещик, да и в торговых делах человек не последний. Крепостных у меня немало и… Я склонен согласится с аргументами герцога. Пусть лично мне это и невыгодно, но для наших земель другого выхода просто нет. Сейчас мы стоим на распутье и выбираем – либо мы лишаемся каких-то привилегий, получая взамен уверенность в будущем, либо держимся за них и лишаемся всего. Минуточку! — повысил он голос, перекрикивая собрание.
— Хочу напоследок напомнить вам, что герцог Померанский известен тем, что выполнял ВСЕ свои обещания. Далее – он известен как рачительный хозяин, успевший всего за несколько лет поднять экономику разорённых земель до весьма приличного уровня. Я голосую за предложение герцога Померанского!
Глава седьмая
На первый взгляд могло показаться странным, что предложения Померанского по трудоустройству прошли с таким успехом. Неужели немцы сами не могли вербоваться в русскую армию, искать чиновных или учительских вакансий? Ан не могли – кто они, да откуда, да какая квалификация, да не зарежут ли они хозяев… Опасения у принимающей стороны всегда имелись – и не сказать, что зряшные…
Такие же опасения были и у соискателей – хватало примеров, когда людей оставляли без жалования или пакостили каким-то иным способом. Вот потому и требовался авторитетный посредник, способный дать какие-то гарантии обеим сторонам.