Хиллари Клинтон - Тяжелые времена
Из лагеря я направилась в больницу для лечения жертв сексуального насилия Альянса за здоровье и окружающую среду Африки. Там, в небольшой комнате, я разговаривала с двумя женщинами, которые поведали мне душераздирающие истории пережитого ими жестокого сексуального насилия, после чего они страдали от ужасных физических и психических травм.
Во время этой поездки мне довелось увидеть самые ужасные проявления человеческой натуры, но наряду с этим я увидела и лучшие ее проявления, особенно среди тех женщин, которые, оправившись от изнасилований и избиений, пошли обратно в лес, чтобы спасти других женщин, которые остались там, умирающие. Во время этого визита в ДРК я услышала старую африканскую пословицу: «Как бы долго ни длилась ночь, день обязательно наступит». Эти люди сделали все возможное, чтобы приблизить наступление дня, и мне хотелось сделать все от меня зависящее, чтобы помочь им.
Я объявила, что на борьбу с сексуальным насилием в Демократической Республике Конго Соединенные Штаты выделяют более 17 миллионов долларов. На эти деньги должно быть осуществлено финансирование оказания медицинской помощи, а также консультирование, экономическое содействие и правовая поддержка жертв насилия. Около 3 миллионов долларов будет направлено на подбор кадров и подготовку сотрудников полиции по защите женщин и девочек, проведение расследований случаев сексуального насилия, а также командирование группы технических экспертов для того, чтобы обучить женщин и социальных работников использованию сотовых телефонов для фиксирования улик и сообщения о насилии.
В Америке в это время велась работа по подготовке законодательной базы, направленной против добычи и продажи «конфликтных полезных ископаемых», средства от которых шли на финансирование боевиков, участвующих в различных военных конфликтах. Некоторые из этих минералов в конечном счете использовались для производства высокотехнологичных потребительских товаров, в том числе мобильных телефонов.
В конце сентября 2009 года, чуть больше месяца после моей поездки в Гома, я в качестве председателя проводила заседание Совета Безопасности Организации Объединенных Наций, посвященное женщинам, миру и безопасности. Я выступила с предложением сделать защиту женщин и детей от разгула сексуального насилия, подобного тому, свидетелем которого я стала в Конго, приоритетом для миротворческих миссий ООН по всему миру. Все пятнадцать членов Совета согласились. Это не решит проблему в одночасье, но начало было положено.
* * *Еще одна страна, которая воплощала собой надежды на будущее, но, похоже, оказалась под грузом своего тяжелого прошлого и настоящего, — это Южный Судан. Это самая молодая страна в мире, которая завоевала свою независимость от Судана в июле 2011 года, после десятилетий борьбы и вооруженных конфликтов. Однако, когда я побывала там в августе 2012 года, Южный Судан и Судан вновь вступили в конфликт, ведущий к человеческим жертвам.
С середины XX века Судан раздирали религиозные, этнические и политические разногласия. Начиная с 2000 года геноцид в провинции Дарфур и ожесточенные бои за землю и ресурсы между арабским Севером и христианским Югом унесли более 2,5 миллиона жизней. Гражданские лица подвергались неописуемым зверствам, а множество беженцев искали спасения в соседних странах. В 2005 году было наконец подписано Соглашение о всеобщем мире. В него был включен и пункт, согласно которому Юг Судана имел право провести референдум о независимости. Однако в 2010 году переговоры были прерваны и подготовка к референдуму зашла в тупик. Казалось, что условия мирного договора так и не будут выполнены, а открытый конфликт готов был вот-вот разгореться вновь. При большой поддержке со стороны США, Африканского Союза и других членов международного сообщества обе противоборствующих стороны удержались на грани и не дошли до развязывания полномасштабного конфликта. В январе 2011 года состоялось голосование по вопросу о независимости Южного Судана, который в июле стал пятьдесят четвертой независимой страной в Африке.
К сожалению, мирное соглашение 2005 года оставило нерешенными несколько важных вопросов. Обе стороны претендовали на определенные приграничные территории и были готовы занять их силой. Еще более важным был вопрос о нефти. По причуде природы Южный Судан располагает большими запасами нефти, в то время как собственно Судан их не имеет. При этом Южный Судан не имеет выхода к морю и не располагает нефтеперерабатывающими предприятиями и нефтеналивными судами, которые есть на севере. Это означало, что два непримиримых соперника остро нуждались один в другом, запутавшись во взаимозависимых, но неналаженных отношениях.
Суданское правительство в Хартуме, которое до сих пор болезненно переживает потери своих южных владений, потребовало от Южного Судана заоблачные суммы за переработку и транспортировку его нефти, а получив отказ от оплаты, конфисковало сырую нефть, предназначенную для переработки. В январе 2012 года Южный Судан принял ответные меры и свернул все производство в целом. В течение месяца обе стороны стояли на своем. Обе экономики, и без того хрупкие, начали разрушаться. Резко подскочил уровень инфляции. Миллионы семей стали испытывать нехватку продовольствия. Армии пришли в готовность возобновить боевые действия, а на богатых нефтью приграничных территориях начались столкновения. Это было похоже на сценарий взаимоотношений, при котором обе стороны оказываются в проигрыше.
Поэтому в августе я полетела в Джубу, столицу нового государства Южный Судан, чтобы попытаться достичь соглашения между сторонами. Для прекращения гражданской войны и содействия рождению новой нации потребовались годы терпеливой дипломатии, и мы не могли позволить, чтобы все эти достижения были теперь разрушены. Более того, прилагая огромные усилия по всему миру, направленные на то, чтобы убедить нуждающиеся в энергоносителях страны сократить потребление иранской нефти и перейти на поставки от новых источников, мы не могли себе позволить спокойно наблюдать за тем, как суданская нефть уходит с мирового рынка.
Однако новый президент Южного Судана Салва Киир не желал изменять свою позицию ни на йоту. Я слушала, как он излагал различные причины, почему Южный Судан не может идти на компромисс с Севером по вопросу о нефти. За всеми аргументами о ценообразовании и нефтепереработке стояла простая человеческая реальность: эти покрытые боевыми шрамами борцы за свободу не могли заставить себя отойти от ужасов прошлого, даже если это означало, что новое государство будет совершенно лишено столь необходимых для благополучия ресурсов. Когда президент замолчал, я решила попробовать применить иную тактику. Я достала экземпляр «Нью-Йорк таймс», вышедший пару дней назад, развернула его на колонке комментатора и передала его через стол.