И Намор - В третью стражу [СИ]

    Будущий начальник "Kripo" держал под руку довольно высокого худощавого мужчину в безукоризненном темном костюме.

    — Приятно познакомиться! — Протянул руку Баст. — Себастиан фон Шаунбург. Мой отец, господин барон, одно время был дружен с вашим отцом, когда тот занимал пост премьер-министра Вюртемберга.

    — Рад знакомству. — Сухо ответил Вайцзеккер, по всей видимости, не слишком довольный тем, какие именно детали его биографии счел нужным озвучить Баст. — Руководитель политического отдела МИДа.

    — Ох! — Баст притворно всплеснул руками и отступил на шаг назад. — Скажите, господа, что я делаю в компании таких важных особ?

    — Может быть, карьеру? — Прищурился Мюллер.

    — Кто здесь говорит о карьере? — Спросил, подходя к ним Гейдрих. — Не слова больше, господа, а то вы развратите моего лучшего сотрудника.

    — А что он у вас делает? — Спросил Небе.

    — Не знаю. — Холодно улыбнулся Гейдрих. — Пока только проживает по заграницам казенные деньги и спит со всякими шлюхами вместо того, чтобы делать это с законной женой.

    — Это приказ? — Удивленно взглянул на Гейдриха Баст.

    — Да. — Кивнул тот. — Хотите, чтобы я оформил его письменно?

    — Никак нет! — Имитировал "щелканье каблуками" Баст. — Прикажите отбыть немедленно?

    — Приказываю отбыть немедленно по окончании приема, — вполне командным голосом "приказал" Гейдрих. — И находиться в распоряжении жены... В полном распоряжении, я имею в виду, — усмехнулся он, глядя фон Шаунбургу в глаза. — Шесть. Нет, десять дней. — Пауза. Усмешка. Оценивающий взгляд. — До полного истощения возможности к сопротивлению. Вы меня поняли, штурмбанфюрер?

    — Вполне.

    — Хотел бы я знать то, что знает про вас Рейнхард. — Задумчиво произнес, глядя вслед Гейдриху, Мюллер. — Но ведь не поделится...

    "Монстры..." — покачал мысленно головой фон Шаунбург и, взяв с подноса, очень вовремя возникшего рядом с ним официанта бокал шампанского, отсалютовал им сначала Мюллеру, а затем и Небе.

    Шелленберга он нашел в компании нескольких незнакомых Шаунбургу штатских и офицеров люфтваффе[278] у стола с закусками.

    — Добрый вечер, господа! — Приветствовал он их полупустым бокалом. — Что если я украду у вас Вальтера минут на пять?

    — Себастиан! Дружище! — Шелленберг[279] был явно приятно удивлен, встретив здесь этим вечером старого своего знакомца. — Какими судьбами? Господа, разрешите представить вам Себастиана фон Шаунбурга...

    "Бла-бла-бла и бла-бла-бла..."

    И в самом деле, все такого рода представления, что называется, "на одно лицо". Рад, не рад, а честь имею, рад знакомству, и прочее в том же роде.

    "Сто бы лет вас не знал и не видел!"

    — Ну, как вы тут живете, Вальтер? — Спросил Баст, когда они остались одни.

    — Скверно. Хотите? — Шелленберг достал сигареты и протянул пачку Шаунбургу.

    — Спасибо. — Кивнул Баст, принимая "угощение". — Что так?

    — А разве не так? Вы работаете, Себастиан. — Грустно усмехнулся Шелленберг и щелкнул зажигалкой. — Я имею в виду — ТАМ. А я... — Он предложил огонь Шаунбургу и прикурил сам. — А я просиживаю штаны на Принц-Альбрехтштрассе восемь. Правда, шеф, — он на мгновение поднял взгляд к потолку, обозначая, таким образом, своего всесильного владыку Гейдриха. — всё-таки заставил меня сдать государственные экзамены. Теперь я дипломированный законник. Каково?!

    — Мои искренние поздравления, Вальтер! За это следует выпить! — И Баст щелкнув пальцами, подозвал одного из официантов, снующих вокруг наподобие неприкаянных душ в чистилище. — Прозит! — Он сменил пустой бокал на полный и отсалютовал Шелленбергу.

    Они пригубили шампанское и снова посмотрели друг на друга. Шелленберг ведь был достаточно умен, чтобы понять, Себастиан появился здесь и сейчас не без причины.

    — В сущности, вы правы. — Кивнул Баст. — Я говорящая голова нашего обожаемого шефа.

    — Говорите, Себастиан, — чуть улыбнулся Шелленберг. — Я... я умираю от нетерпения. Верите?

    — Верю. Задание... — Баст взял Шелленберга под локоть и увлек на балкон. Здесь было холодно и сыро, но не было лишних ушей. — Подробности завтра, в секретариате. Но главное – сегодня, и не спрашивайте меня, ради бога, почему группенфюрер передает этот приказ через меня. Будет желание, спросите. Не будет – оставим как есть.

    — Договорились.

    — Ну вот и славно. — Баст затянулся и выбросил окурок в пепельницу, установленную, словно это и не пепельница вовсе, а храмовый светильник, на высокой бронзовой треноге. — Вы едите в Рим, Вальтер. Как вам нравится такая идея?

    — Пока нравится. — С улыбкой, за которой пряталось нетерпение, ответил Шелленберг.

    — Там встретитесь с главой Службы Военной Информации генералом Роатта.

    — Марио Роатта? — Переспросил Шелленберг.

    — Не знаю. — Пожал плечами Шаунбург. — Но первый разговор у вас состоится с ним, а затем вы будете иметь дело с теми офицерами его штаба, кого он вам укажет. Кроме того, вам придется работать и с людьми из "Отдела Е" службы специальной информации морского флота.

    — Цель? — Шелленберг тоже выбросил окурок.

    — Не стойте ко мне слишком близко, — усмехнулся вдруг Баст. — У меня плохая репутация, могут, бог весть, что подумать.

    — Я занимался вашей репутацией. — Без тени улыбки ответил Шелленберг. — Искренне рад сообщить вам, что ничего, кроме глупостей, в вашем прошлом не обнаружено.

    — Спасибо, Вальтер.

    "Так вот откуда ветер дует. А я-то гадал, почему я?"

    — Итак?

    — Ваша цель сионисты.

    — Кто? — Явно опешил Шелленберг.

    — Вы что не знаете, кто такие сионисты? — Удивился Шаунбург. — Это...

    — Да, знаю я, кто это. — Отмахнулся Шелленберг. — Я только... Впрочем, шефу виднее. Что я должен с ними сделать?

    — Помочь правым сионистам в Палестине. Но, разумеется, руками итальянцев. Нам – по многим причинам – впрямую светиться там не следует. Мы работаем с арабами, а с евреями пусть работают итальянцы. Тем более, там рядом... Через море рукой подать.

    — Но в Палестине англичане. — Возразил Шелленберг.

    — А в Ливии итальянцы. И наш интерес всунуть в эту дверь ногу раньше, чем она захлопнется и так глубоко, как получится.

    — Понимаю. — Кивнул Шелленберг. — Понадобятся деньги...

    — Подробности вы узнаете завтра. — На этот раз сигареты достал Шаунбург. Ему было очень непросто вести этот разговор, ведь идею начать разыгрывать еврейскую карту подбросил Гейдриху он сам, имея в виду темные слухи о имевших уже место попытках установить контакты с сионистами в 1933 или 1934 году. Но тогда ничего из этого не вышло, и не случайно. Ну о чем, кроме всякой ерунды, могут говорить официальный расист и левый социал-демократ еврей?! Сейчас же Баст начинал крайне рискованную игру на тактических интересах сторон, не зная, разумеется — "И кто, скажите на милость, может такое знать?" — к чему приведет этот его во всех отношениях безумный план.