Микробиолог. Спасти Ленинград 2 - Валерий Александрович Гуров

— Замечательно, — сказали из главка. — Привозите. Будем действовать согласно…

— Постановлению! — гаркнул Шарков и чуть не бросил трубку на рычаг.

А потом взглянул на меня, тяжело дыша.

— Ну, Саша, — сказал он, переходя на совершенно иной тон. — Отступать некуда. Надеюсь, ты знаешь, как добыть это… постановление

[1] стихи Павла Когана

[2] стихи Юрия Визбора

Утро мы с Василием Ивановичем начали с того, что дружно принялись ломать головы над «делом Дрожжевого завода», как сказал бы Шерлок Холмс.

— Выходит, что постановление действительно московское, — говорил Шарков, сосредоточенно листая «Справочник предприятий Наркомата пищевой промышленности», — то есть, поскольку его и впрямь вынесла эвакуационная комиссия в Москве, то ничего удивительного, что горисполком не в курсе. Предприятие не их подчинённости, решения принимаются даже не в главке — в центральном аппарате, в столице… — Он покачал головой, придвигая ко мне листок с фамилиями и телефонами. — Обзванивал я сегодня с самого утра вот этих товарищей, пока вы, Александр Сергеевич, третью установку со Ступиным начинали ладить. С половины восьмого трезвоню.

— А они на местах? — я помнил, что в войну властные органы, особенно московские наркоматы, приноравливаясь к режиму Сталина, работали часто допоздна, но и начинали не так рано.

— Представьте себе, Саша, на местах. Там такое творится… — он только рукой махнул. — Полстраны эвакуируем, сотни заводов на восток двинулись… В общем, постановление есть, номер передали телефонограммой, краткий перечень мероприятий — закрыть, законсервировать, критически важное вывезти по возможности.

— И всё?

— Всё. Не зря ж нам сказали, что люди частью призваны уже, частью в ополчении. Завод признали… эвакуируемым по третьей категории.

— Это что такое, Василий Иванович?

— Это как раз наш случай. Уезжает основной персонал, директор, главные специалисты, несколько десятков наиболее квалифицированных мастеров и технологов. Забирают то оборудование, что смогут. Разворачивают производство на новом месте, но — по возможности.

— А первая категория тогда что?

— Это весь завод вывозится, только стены остаются. Но у нас в Ленинграде такого нет, только вторая. Вторая — когда часть оборудования и специалистов уезжает, а часть остаётся работать на месте. Вот как «Большевик», к примеру. Часть уехала, а часть осталась, стволы тачает…

Это я знал. Отец никуда не уехал, отказался наотрез.

— Короче, мы — третья категория. Что ж, пойдёмте добывать новое постановление.

Шарков только рукой махнул огорчённо.

— Саша, я всю ночь не спал, думал. Это решение Москвы; тут не то, что Попков, тут и товарищ Жданов ничего сделать не сможет — ну, только если с товарищем Сталиным на прямом проводе обсудит.

— Если иного выхода не останется, — сказал я хладнокровно, — добьёмся, чтобы обсудил.

Шарков лишь невесело усмехнулся.

— Давайте, товарищ Саша, мы с вами о делах более реальных потолкуем.

— Давайте, — сказал я. — Ночью я тоже думал. И, мне кажется, придумал. Надо —

В дверь торопливо постучали — так, чтобы дать о себе знать, створка не была заперта, так, прикрыта наполовину.

— Доброе утро! — Лена, как всегда, появилась стремительно, влетела ураганом. — Василий Иванович, вы вчера просили…

Она осеклась, увидев наши лица.

— Что случилось?

— Вот, товарищ Крылова, — невесело усмехнулся Василий Иванович, — ищем способ развернуть московское постановление об эвакуации…

— Эвакуации чего?

Мы быстро ввели Ленку в курс дела.

— Так, — деловито сказала она, забирая листок. — Самого постановления нет, есть только номер и телефонограмма с кратким содержанием?

— А какая разница? — удивился Шарков.

— Очень большая, Василий Иванович. Если в главке приняли телефонограмму, значит, само постановление должно было следом прийти, спецсвязью. Поскольку содержание его в основном известно, исполнителям могли рассылки не делать, сразу в канцелярию отправили… — она наморщила лоб, и голос её звучал всё тише, она словно размышляла вслух. — Тогда… тогда…

— Товарищ Елена, простите, зачем нам это всё?

— Затем, Василий Иванович, что в полном тексте должны быть не только указания, что вывезти, но и что делать с оставшимся.

— Так известно что — «законсервировать»!

— «Законсервировать» можно по-разному, — не без важности пояснила Ленка. — Можно завод вообще ликвидировать, юридически. Расчётные счета закрыть, людей уволить с выходным пособием; площадку и здания снять с баланса. А можно оставить предприятие на балансе Наркомата, просто остановив производство, а счета заморозив. Тогда за него по-прежнему Наркомат и отвечает. Вот это нам и нужно выяснить…

— Выяснить… — медленно повторил я. — Кажется, получиться может ещё лучше.

— Лучше? Саша, это как?

— Очень просто, — курс «политэкономия развитого социализма», выручал сейчас «чисто конкретно в натуре», как сказали бы в жуткие девяностые. — Если Наркомат завод с баланса не снял, придётся и впрямь на товарища Жданова выходить; Ленк, ты ему руку жала? — вот и отлично. А вот если завод с баланса и в самом деле снят…

— Тогда завод, по сути, ничей, — подхватила Ленка. — Саш, ты прав!..

В кабинете на секунду стало совсем тихо.

— Как это — завод и ничей? — удивился Василий Иванович.

— В том смысле, что хозяин у него есть, государство. А вот предприятия уже может не быть. Если директор эвакуирован, штат распущен, счета закрыты, производственного плана нет…

— А кто тогда сторожу жалованье платит?

— Главк, — уверенно сказал я. — И то, что там остался один сторож, как раз и говорит, что с баланса завод сняли — единым махом.

— Так, — сказал Шарков. — И где всё это выяснять?

— Не в Главке, — уверенно ответила Ленка. — Потому что Главк исполняет. А такие вопросы решают те, кто имущество принимает или передаёт…

— Если завод действительно законсервировали по всем правилам, и с баланса сняли, в Ленгорисполком должна была прийти хотя бы копия акта или уведомление. Не обязательно в промышленный отдел…

— Да! — выпалила Ленка. — Может, в финансовый, может, в отдел местной промышленности, может, вообще в сектор учёта государственного имущества

Она говорила всё быстрее, уже мысленно перебирая возможные инстанции.

— Но начать всё равно надо с исполкома, — задумчиво сказал Шарков. — Дело осталось за малым — туда попасть.

— Попадём, — сказал я. — Попадём, а там уже ясно, что делать.

—