Микробиолог. Спасти Ленинград 2 - Валерий Александрович Гуров

— Это ещё довоенные материалы. Вы гляньте, какая производительность, какой выход по прессованым дрожжам!.. Конечно, это не на наших опилках варёных, это на настоящей мелассе, но всё равно. Отличное оборудование, опытные кадры…

Я быстро пробежал глазами цифры — да, предприятие было серьёзное и совсем другого масштаба, чем наши опытные установки.

И там отвечает сторож? Очень странно.

…Трамвай остановился неподалёку от завода; мы в Василием Ивановичем шли вдоль Обводного канала.

— Вот он, красавец, — указал Шарков.

За невысокой кирпичной стеной тянулся длинный двухэтажный корпус с рядами одинаковых окон. За ним возвышалось главное производственное здание — тяжёлое, краснокирпичное, с высокими арочными окнами верхнего этажа. Справа поднимались сразу аж четыре трубы.

Предприятие выглядело солидным — не опытная установка, не полукустарная мастерская, а настоящий завод, способны выдать сотни, если не тысячи тонн продукции.

Я невольно замедлил шаг.

— Красиво построен…

— Очень грамотно, — кивнул Шарков. — Бывшая пивоварня купца Ивана Дурдина. И место удачное, Обводный под боком, по нему баржами таскали…

И тут мы оба замолчали, потому что оба разом заметили, что над трубами не поднимался дым, и пара видно тоже не было. Мы переглянулись — и быстрым шагом, почти бегом, добрались до ворот.

За воротами виднелся просторный двор, стояли несколько грузовиков, у стены свалены грудой какие-то мешки.

И всё бы ничего, вот только людей видно не было.

И полная тишина.

Большой завод молчал.

Ворота были заперты, и не просто заперты — а на огромный замок с тяжёлой цепью. Мы зашли в проходную — и там, к счастью, нашёлся тот самый сторож, что отвечал на телефонные звонки, в синей форменной гимнастёрке и при нагане.

— Вам кого? — не шибко приветливо осведомился он.

— Директор завода на месте? — спросил Шарков.

Сторож внимательно оглядел нас с ног до головы весьма подозрительным взглядом.

— А вы кто такие будете?

Шарков достал удостоверение.

Старик долго изучал документ, затем поднял глаза.

— Из института, значит…

— Да, да, — нетерпеливо сказал Шарков. — Это я вам названивал.

— По дрожжам? — словно не услышал сторож.

— Именно по дрожжам!.. Товарищ, объясните, что тут происходит? Где директор, где главные инженер с технологом?

Сторож ещё немного помолчал, по-прежнему не сводя с нас пристального взгляда.

— Опоздали вы, товарищ Шарков.

— В каком смысле — опоздали? — Василий Иванович даже растерялся слегка.

— Нету начальства, — старик тяжело вздохнул.

— А где же оно? И когда будет?

— Не могу знать, — отвернулся сторож. — В главк обращайтесь, иль к начальнику охраны. А мне никому ничего говорить не велено.

— Так производство же простаивает, — сказал я резко. — Отсюда видно. Почему?

— А вы, товарищ, вопросики свои не мне задавайте, — отрезал сторож. — Сказано вам уже — в главк звоните.

— Подождите… То есть завод сейчас не работает?

Сторож не ответил, но молчал он при этом донельзя красноречиво.

— Законсервировали, — сказал я. — Явно законсервировали.

— Был такой приказ. — буркнул вдруг старик.

— Когда? — вырвалось у Шаркова.

— Извиняй, товарищ, а только хватит тут с меня допрос снимать, — рассердился сторож.

Мы с Василием Ивановичем переглянулись — да, правильно, добиваться чего-то от этого старика смысла нет. Завод остановлен, это ясно.

И никто — ни институт, ни горисполком, ни даже люди, которые в спешке по всему Ленинграду собирали оборудование для новых производств — не знал, что крупнейший дрожжевой завод города перестал работать.

С толку ещё сбивало то, что хлеб продолжали печь — значит, хлебозаводы уже перешли на собственные закваски.

— То есть централизованного производства больше нет… — Шарков поднял взгляд на пустые корпуса.

Я тоже глянул сквозь стеклянную дверь проходной во двор — если людей вывезли, это ещё не означало, что вывезли всё.

Должны были остаться и паровые котлы, и бродильные чаны, и сепараторы, не говоря уж о всяких насосах, компрессорах, трубах, арматуре и вентилях.

Огромное богатство.

— Послушайте, — обратился вдруг Шарков к сторожу. — Можно хотя бы пройти и посмотреть? Нам ничего чужого не нужно. Но если часть оборудования осталась… Это очень важно, товарищ!..

Старик даже не дал договорить.

— Нельзя!..

— Мы из Института гидролиза, — упирался Василий Иванович. — Удостоверения наши вы уже проверили!..

— Не пущу, — решительно заявил старик. — Мне, товарищ, завод охранять велено. Пока письменного распоряжения не будет — никого не пущу. Хоть из института, хоть из главка, хоть сам товарищ Жданов без бумаги явится…

До института мы добрались молча; едва поднявшись в кабинет Василий Иванович кивнул мне — мол, останьтесь — и, как говорили у нас, «сел на телефон».

Главк ответил далеко не сразу.

Сначала на внутреннем коммутаторе долго искали нужный номер, потом оказалось, что отсутствует начальник нужного отдела, потом нас ещё несколько раз переключали туда-сюда, пока в трубке наконец не послышался усталый мужской голос.

Шарков представился.

— Мы только что были на дрожжевом заводе; он, похоже, остановлен. Хотелось бы понять, что произошло.

На другом конце провода ответили сразу, словно речь шла о совершенно обыденном деле.

— Предприятие законсервировано, согласно постановлению…

Шарков молча взял карандаш, губы его сжались в тонкую белую линию.

— Полностью?

— Полностью. Производственная деятельность прекращена, согласно постановлению…

— А оборудование, что с ним?

— Часть демонтирована и отправлена по назначению. Остальное законсервировано, согласно постановлению…

— А руководство завода? Директор? Главный инженер?..

— Всё руководство эвакуировано, согласно постановлению…

— Чёрт побери, что вообще у вас там происходит — согласно постановлению⁈ — взорвался Шарков. — Где рабочая сила, куда дели людей⁈

— Спокойнее, товарищ Шарков, — сказали в трубке. — Персонал предприятия, по нашим данным, в значительной степени мобилизован, многие также записались добровольцами.

— То есть кадров нет?

— Нет. Согласно постановлению…

Я увидел, как Василий Иванович стиснул кулаки.

— В таком случае, нам надо восстановить работу завода. Согласно постановлению.

— Какому? — с готовностью переспросили в трубке. — Кем принято, от какого числа, какой номер?..

Губы Шаркова беззвучно шевелились и я отлично понимал, какие слова он сейчас произносит про себя.

— Постановление…

— Разрешите, — спокойно сказал я. — Постановление Ленгорисполкома. Оно будет у вас