Офшорный блюз - Владимир Прягин

Километра через четыре Серёга свернул на узкую боковую дорогу. Та загибалась плавной дугой. Ещё через пару километров свет фар выхватил из тьмы дощатую постройку без окон — склад или что-то вроде того. Серёга затормозил, заглушил мотор и жестом показал, что надо идти за ним.

Мы обогнули постройку. Видимость была почти нулевая. Тропинка вела сквозь заросли. Серёга включил фонарик, а нам не разрешил, гад. Луч он направил почти вертикально вниз, себе под ноги. Пахло намокшей хвоей.

Среди деревьев наконец-таки проблеснули огни — фонарь на столбе и освещённые окна крошечного посёлка. Полтора десятка домов, с единственной улочкой.

Дом, на который нам указал Серёга, выглядел невзрачно. Одноэтажный, приплюснутый, с облицовкой то ли из пластика, то ли из старых досок — в темноте я не понял. Мы к нему приближались сзади, с чёрного хода. Единственное окно было задёрнутой занавеской, свет внутри не горел.

Серёга выключил свой фонарик заранее, чтобы не выдать нас. Мы были уже на заднем дворе, но тот зарос кустарником. Казалось, подлесок подкрадывается к дому за компанию с нами.

Булкин показал знаками, что надо рассредоточиться, а не стоять всей кодлой напротив задней двери. Мы с Серёгой разошлись в стороны.

Я спрятался за кустом и рефлекторно посмотрел на часы, но ничего не увидел. Подсветки на циферблате не было, а свет с улочки до меня едва доползал. Но, по моим ощущениям, оставалась ещё пара минут до назначенного момента, когда основная группа должна была приступить.

Накрапывал дождь. Я смотрел на дом, и меня захлёстывало ощущение ирреальности. Вчера я очнулся в незнакомом городе, а сегодня сижу в кустах возле какой-то халупы, подстерегая беглого чувака…

Почему-то мне представлялось, что я услышу автомобильный мотор, а затем Шульгин гаркнет в матюгальник что-нибудь приличествующее случаю. Выходи, мол, Фролов, паскуда, с поднятыми руками, дом окружён…

Но получилось иначе.

С улицы раздался удар и треск. В тишине это прозвучало оглушительно громко, а миг спустя я сообразил — парадную дверь высадили компактным тараном. Дом наполнился топотом, резкими голосами. В окнах замелькал свет фонариков. Я ждал выстрелов, но их не последовало.

Затем задняя дверь приоткрылась, и голос Шульгина произнёс:

— Заходите, парни.

Мы вошли в дом. Там уже зажглись обычные лампы. Приставы, вошедшие раньше нас, осматривали жилплощадь — две комнатёнки с микроскопической кухней. Дощатый пол, фанерная мебель и переносной транзисторный приёмник в пластиковом корпусе, с выдвинутой антенной. Фролова не было.

Шульгин потрогал эмалированный чайник на плите:

— Ещё тепловатый. Ушёл, похоже, недавно, минут пятнадцать. Пешком. Он здесь без машины, приехал днём на автобусе.

— Ушёл, на ночь глядя? Кто-то предупредил? — сказал я вслух то, о чём все подумали.

— Сотовый здесь не ловит, а городского нет, — сообщил исправник. — Если и предупредили, то лично. Потолкую-ка я с народом. Может, кто чего и подскажет. Серёга, давай за мной.

Кинолог тем временем тоже не прохлаждался. Но его пёсель остановился, едва отойдя от дома. То ли Фролов сбил след, то ли дождь мешал — я толком не понял.

Булкин спросил:

— Ну, и что теперь?

— А хрен его знает, — с досадой сказал Шульгин. — Мы не егеря, чтобы ночью его искать среди ёлочек. Да и днём от нас толку мало. Остров — четыре тыщи квадратных вёрст, процентов на девяносто — лес, а Фролов — охотник.

— Я бы на его месте шёл на восток, — сказал один из местных приставов. — В поперечнике остров — узкий. Выйти на берег, чтобы на лодке в Штаты, через пролив.

— Вариант самый очевидный, — кивнул Шульгин. — Но Фролов, к сожалению, не дурак. Понимает, как мы будем рассуждать. Лесную-то службу мы предупредим, береговую охрану тоже, но это — так, наудачу…

Из смежной комнатки Чон окликнул Шульгина:

— Дмитрий, посмотри.

Все переместились туда, столпились перед столом в углу. На столе лежал помятый буклет с расписанием паромов и самолётов, карманный календарик и вырванный из блокнота листок с корявой пометкой карандашом — 5:15.

— Если это реальный рейс, успеем проверить, — заметил Булкин.

— Именно что «если», — буркнул Шульгин. — Написал как будто специально для нас. Понимает ведь — проигнорировать мы не можем, потратим время, ресурсы…

Других плодов обыск не принёс. Фролов, судя по всему, собирался в спешке, но без паники. Или, может, у него заранее всё было готово на такой случай. Рюкзак какой-нибудь у двери — взял и до свидания…

Снова пришёл исправник со своим помощником, доложил:

— Соседи рассказали — Семёныч, местный дедок, с полчаса назад приехал из города и сразу зашёл к Фролову. Зачем заходил — не признаётся, но и так ясно.

— Думаешь, сообщник?

— Навряд ли, — сказал исправник. — Скорей всего, просто видел в городе, как полиция про Фролова расспрашивает. Ну и предупредил. Полицию здесь не любят.

— Ты деду объяснил, что ему могут соучастие припаять?

— Да ему всё похрен. Молчит, как сыч.

— Давай я попробую.

Шульгин отправился к деду, но вернулся быстро. Махнул рукой:

— Без толку. Ничем не проймёшь. Ну, мы-то его задержать не можем, не наша компетенция. Пусть полиция и жандармы его трясут. Если что, нам скажут. А здесь — сворачиваемся.

Дальнейшие поиски беглеца предстояло координировать местным приставам. Егеря должны были подключиться.

Мы сели в микроавтобус.

Пока мы катили к городу, я раздумывал о найденной записке Фролова. Да, выглядела она слишком нарочито, но мне почему-то чудилось, что это не просто отвлекающий манёвр, а нечто более хитрое.

Я заметил, как Шульгин искоса посмотрел на меня, цепко и внимательно.

Может, и я у него под подозрением?

Ну, вообще-то резонно. Вчера появился я, и вчера же забурлило дерьмо в двух концернах сразу. То есть оно, естественно, бурлило и раньше, но выплеснулось наружу сейчас. Дошло до стрельбы, причём стрелял тоже я, пусть и не по людям.

А может, я действительно с этим связан каким-то боком, просто забыл вместе с остальной биографией?

Вот же блин…

Да, надо бы выяснить, как я оказался на той горе. Прямо очень надо.

Как только мы добрались до аэродрома, Шульгин попросил тамошнего сотрудника заглянуть в электронное расписание. Нас интересовали не только авиарейсы, но и паромы, электрички, а для полного счастья — междугородние автобусы, которые отправлялись в