Дмитрий Полковников - Опытный кролик
«А кто присылал тебе машину, лодку и самолет», Панов зло закончил анекдот о человеке, молившем бога о спасении, но представшим в раю перед всевышним. Утонул в наводнение.
Может быть хоть так, иносказательно, до мозгов дойдет?
А если нет, то хромающий после тяжелого ранения человек, в форме железнодорожника, с медалями «За отвагу» и «За оборону Сталинграда», как и в прошлый раз, в сорок четвертом году вернулся в Брест, узнавая знакомых котов, собак, камни. Нет прошлых евреев на улице, сгинули в землю у Бронной горы.
****Когда-то Панов лежал в госпитале рядом с командиром разведбатальона, штурмовавшим город Грозный. Так о чем удовлетворенно и спокойно говорил тот капитан: хватило времени наклепать перед первым боем смертных медальонов. И те и эти, молодые с обезображенными лицами, а иногда и без них лежали рядом в камуфляже. Лишь по ним и опознавали потом.
А когда бирка, звякнув, упала на дно мешка, Ненашев с грустью подумал, даже в царской императорской армии простой солдат шел в бой, имея на себе круглый или шестиугольный металлический опознавательный значок [482]. Фонды бумаг с Первой мировой сохранились чуть ли не идеально. Сколько, где и кто лежит.
— Неужели, завтра?
— В ночь на воскресенье.
— Уверен?
— Жарко сегодня очень, как бы под солнечный удар не попасть, — капитан облокотился на перила.
— Ладно, пошли. Сам же хотел, — толкнул Михаил комбата.
Причиной встречи являлся шкурный интерес комбата.
Максим просил подобрать ему пистолет калибром миллиметров в девять. Еще лучше — пару. Все равно лежат без дела на складе рядом с вокзалом. А капитан покорнейше просит все выдать ему во временное пользование, на весь угрожаемый период. Потом вернет.
Про «ТТ» капитан однажды отозвался так: машинка хорошая, но ему надо не делать во враге сквозные дырки, а сбивать с ног первым выстрелом.
Во «временное пользование», ухмыльнулся Елизаров. И патроны тоже? Ну и жук.
Однако про склад капитан разузнал верно.
Небольшой арсенал находился прямо в комнате первого этажа милицейского общежития рядом с железной дорогой на Граевской стороне.
Трофеев из колющих, режущих и стреляющих предметов в НКВД навалом. Сказать, что население прятало оружие, значит, ничего не сказать. Находили пулеметы и минометы, а в лесах поначалу стояли тщательно спрятанные пушки. А сколько еще изымалось погранохраной!
Что-то из трофеев не пропадало, а сразу шло в расход. Из образовавшегося запаса снаряжали закордонных агентов, не давать же разведчику в руки «ТТ» или советский наган. Также делали подарки руководству, когда появлялся особо ценный экземпляр.
Остальное оптом сдавалось в Наркомат обороны, для чего военкомат установил специальный ежемесячный день, заказывая для мероприятия небольшой и скромный на вид грузовик-трехтонку.
Елизаров посмотрел, как загорелись глаза капитана при виде оружия. Но интересовался Максим лишь типовыми немецкими экземплярами. Всей той сборной солянки, что стоит на вооружении вермахта, не осилить. И как их интенданты умудрялись справляться с таким кошмаром?
Он умело пощелкал затвором знакомого карабина 98k, покрутил в руках пистолеты-пулеметы MP-38 и MP-40. Увидев в единственном экземпляре пулемет MG-34, Ненашев начал выяснять, как разбирать эту штуку, и как менять ствол.
Панову такая штука ни разу в руки не попадалась.
«Ну, как ребенок» — улыбнулся Михаил, но вмешиваться не стал. Он не удивился, что оружие капитану хорошо знакомо, а подождал, пока Ненашев не наиграется с немецкой машинкой. Максим игрался до тех пор, пока из боевой личинки в его карман не упал ударник.
В русском языке есть прелестное слово из трех букв. По смыслу означает «нет», но произносится чуть-чуть иначе. Так что «нет» вам, поручик, а не пулемет.
Затем пограничник отвел его к пистолетам. Тут все быстро, альтернативы нет. Есть у каждой страны собственная гордость.
— Эта пара, пожалуй, мне подойдет.
Комбат держал в руках два пистолета «VIS-35», еще довоенного выпуска из легированной стали. Елизаров присвистнул. Губа не дура. Такое оружие, под девятимиллиметровый патрон, хорошо шло в подарок.
— Хорошо, забираем. Оформляйте, по моей линии — разведчик кивнул кладовщику.
Минут через пятнадцать командиры шли обратно по знакомому пешеходному переходу. Ненашев убедился, склад на месте и не охраняется. Дверь закрыта на внутренний замок и не опечатана. Тем лучше, меньше станет неизбежных жертв, но подстраховаться стоит [483]. Капитан задержал разведчика.
— Вот и хорошо. Как тебе вид?
Пограничник поморщился, пахло паровозным дымом. Вид, как вид. Пути, вагоны, цистерны. Советские паровозы и кургузые польские. Пути на север и юг так и остались на европейской колее.
— Ты что опять задумал?
— Эвакуация из Бреста семей командиров и совработников запрещена. Так?
— Да, — насупился Елизаров.
— Суета сует и ловля ветров. Подумай, куда побегут женщины и дети, когда начнется. И как пригодится немцам наш подвижной состав. Стоп! Быстро не отвечать, смотри, будто сверху.
Рука Ненашева, как взлетающий самолет, поднялась плавно вверх, а растопыренная ладонь, словно зонтиком накрыла вокзал и город.
Разведчик вновь позавидовал капитану. Где так готовят, но главное, где учат все так понятно объяснять?
В школе, обычной советской школе, где воспитанные при сталинизме кадры, даже в эпоху застоя, еще боролись за каждого ученика. И, почему-то, особенно тщательно, если видели в нем инженера.
— Да, сюда.
— Ты бы изъял отсюда взрывчатку и детонаторы. И с винтовками надо что-то делать. Подумай, вдруг вновь дружины рабочие появятся, как в тридцать девятом.
— Я поговорю с милицией.
— Вот, именно. Раздолбаи! Знал бы, сам за пистолетами зашел. А хочешь, загляну к тебе утром с тем самым пулеметом?
— Уверен?
— Легко, — усмехнулся капитан, бросил вещмешок и, пугая прохожих, сделал стойку на руках, используя перила, как импровизированные брусья.
После двух недель собачей жизни его Ненашев находился в неплохой форме. Худею я от вас, дорогая редакция, и вся моя семья худеет вместе со мной.
*****Под конец дня Максим пришел к знакомому домику, но неожиданно получил холодный прием.
— Опять ваши наших постреляли.
— Ну, и у нас есть идиоты, — капитан попытался поймать ее за руку.
— Что-то слишком много! — гневно выкрикнула Майя и ушла.
Вечер перестает быть добрым.
Тот случай раздули. Изданный по гарнизону приказ предписывал командирам находиться в городе без личного оружия. Во избежание «несчастных» случаев и выработки выдержки при общении с недовольным местным населением. Вовремя, блин!